— И это правда, — добавила мисс Эймс. — Для безумной влюбленной пары они часто ссорились. Я часто думала о том, что это самая сварливая семья из тех, что я видела.
Шейн резко взглянул на пожилую леди.
— И что? — спросил он. — Вы слышали эту конкретную ссору, мэм?
— Насколько я помню, нет. Даже если бы и услышала, то не обратила бы особого внимания.
— Из-за чего хоть произошла ссора?
— О, все по той же старой причине. Миссис Эмбери хотела…
— Тетушка Эбби, прекрати! О чем ты говоришь! Перестань говорить о моем секрете!
— Тайна, мэм? — холодные голубые глаза Шейна блеснули. — Так кто раскроет секрет?
— Никто, — отрезал Хендрикс. — Шейн, мне кажется, что вы пытаетесь запугать двух нервных женщин, чтобы они признались…
— Кто говорил о признании? Признание в чем? И кто обвинял кого-либо?
Хендрикс молчал. Ему не нравился Шейн, но он видел, что это мастер своего дела, и его неожиданные и поразительные предположения пробуждали антагонизм или страх, вскрывая новые факты.
— Я не выспрашиваю ни о каких секретах, за исключением тех, о которых я обязан знать ввиду моей профессии. И в связи с этим, мэм, я прошу вас ответить, что вы имели в виду, говоря о секретах?
Юнис взглянула на него и какое-то мгновение молчала. Затем она сказала:
— Полагаю, у вас есть право спрашивать. И я не возражаю против того, чтобы ответить. Мистер Эмбери был добрым мужем, но он категорично отмахивался от мысли предоставить мне карманные деньги. Это не упрек в отсутствии щедрости: он настаивал на том, чтобы у меня были счета во всех магазинах, где бы я ни захотела. Но я часто просила его выделять мне какую-нибудь оговоренную сумму на постоянной основе. И это было причиной большинства наших так называемых ссор. Я предпочитала держать это в секрете, но раз уж необходимо, то я признаюсь в этом.
Шейн посмотрел на нее с неприкрытым восхищением.
— Прекрасно! — вырвалось у него, хоть и несколько загадочно. — И вчера ночью вы ссорились по этому поводу?
— Вчера вечером, до того, как выйти из дому.
— Не после возвращения домой?
— Нет. Этот вопрос больше не упоминался.
— Хм. И вы были как всегда дружелюбны? Осадка не осталось?
— Нет! — гордо ответила Юнис, но малиновый румянец, покрывший ее щеки, выдал обман.
Вернулся Дрисколл.
— Я выяснил, что убило мистера Эмбери, — тихо объявил он.
— Что? — хором воскликнули медэксперт и Шейн.
— Не могу сказать. Пока не могу. Я должен выйти. Оставайтесь здесь, вы все оставайтесь здесь, пока я не вернусь.
Щеголеватая маленькая фигура исчезла в дверях, и Шейн вернулся к группе, довольно ворча.
— Таков Дрисколл, — сказал он. — Отправь его на дело, и он будет молчать, и вообще по нему не будет видно, что он собирается что-то делать, а потом он раз — и выложит улики.
— Я был бы рад узнать причину смерти, — задумчиво сказал доктор Кроуэлл. — Я стар и опытен, но я никогда не видел ничего столь таинственного. Абсолютно никаких следов яда, хотя смерть не могла быть вызвана ничем иным.
— Яд силен, — заметил Шейн. — Хитрый отравитель может многого добиться.
— Возможно, ваша теория об убийстве преждевременна, — понадеялся Хендрикс, бросив на Шейна острый взгляд.