– Нет, – уверенно сказал Риверс, – я не думаю, что Мэннинг – убийца. Если он был агентом секретной службы, то у него могли быть причины скрыться, и эти причины могут быть не связаны с убийством Эймоса Гейтли.
– Весьма вероятно, – поддакнул Уайз. – Однако я обычно обращаю внимание на мысли Зизи, ведь они часто бывают результативными.
– Это изумительное дитя, где вы ее взяли? – спросил Риверс.
– Она моя модель. Я ведь еще и художник. Я рисовал ее снова и снова, но так и не смог уловить ее улыбку. Она – чудо-ребенок, фея.
– Да, она кажется цыганкой. Но умной! И очаровательной.
– Это так, – согласился Уайз. – Она хороша. Преданна, как собака, но все же совершенно беспристрастна. Ох, я без нее не смог бы обойтись.
Пока он говорил, дверь отворилась, и Зизи вошла в комнату. То, как она это сделала, было одной из ее отличительных особенностей. Она проскользнула мягко и неприметно, но все сразу ее заметили. Атмосфера словно наэлектризовалась и насытилась жизнью. Ее передвижение по комнате было быстрым, как тень, и она не говорила ни слова, но за нее говорило само ее присутствие.
– Привет, Зизи, – улыбнулся Уайз.
– Мистер Риверс, – ответила девчушка, сверкнув глазами. – Меня прислала мисс Оливер. Она хочет другую миниатюру.
– Новая загадка? – рассмеялся Уайз. – Что это за миниатюра? В театральном представлении?
– Нет, – Риверс вынул записную книжку и достал из нее лист тонкой бумаги. На ней был набросок снежинки, подобный тем его рисункам, которые я видел еще, когда он лежал в госпитале.
– Как мило! – объявила Зизи, беря рисунок. – Понимаете, – обратилась она к Уайзу, – мисс Олив вяжет кружево, и мистер Риверс сделал этот набросок. Разве они не прелестны?
Узоры такими и были. Напоминали снежинки, а Риверс исхитрился объединить их в одну фигуру из тонких линий. И Олив должна была копировать с нее свои кружева, сплетая вместе льняные нити (или из чего там женщины делают кружева?).
– Я собирался взять их, – сказал Риверс. – Надеюсь, задержка не затруднила мисс Рейнор.
– О, нет, – заверила его Зизи, – просто она с таким нетерпением хочет увидеть новый рисунок, и не хочет ждать. Так что я пообещала сбегать за ним. Я же знала, что вы здесь.
– Но эти рисунки – мое единственное оправдание для визита к мисс Рейнор, – разочарованно ответил Риверс. – Мисс Зизи, если вы позволите, я сам отнесу их нетерпеливой леди. И сделаю это сейчас же.
– Мистер Риверс, я думаю, что она уйдет, ведь когда я уходила, она и сама куда-то собиралась. Если вы позвоните, то скорее застанете ее.
Совсем не смущаясь нашим улыбкам, Риверс сел за мой телефон и назвал номер Олив. Ожидая ответа, он взял мою ручку, и машинально начал чертить снежинку на промокашке. Я наблюдал за ним, так как его мастерство завораживало меня. Он с виртуозностью художника нарисовал изысканный шестиугольник. Крошечные лучи красиво и симметрично разрастались под его пальцами. По всей видимости, рисовал он, не задумываясь: ожидая ответа, он несколько раз что-то говорил нам.
Наконец, Олив ответила, он отбросил ручку и стал говорить с ней. Риверс упрашивал ее отложить работу до тех пор, пока он не сможет присоединиться к ней. То, как он говорил с ней, и уверенность, с которой он говорил о том, что присоединится к ней, показывали нам, что они успели достаточно близко познакомиться. Риверс положил трубку и с мальчишеской улыбкой обернулся ко мне:
– Я ухожу. Мисс Рейнор ждет меня. Брайс, увидимся вечером, – и, кивнув всем на прощание, он ушел.
Зизи сидела, уставившись на мой стол. Странное дитя о чем-то думало – даже более того, она сделала какое-то открытие или почувствовала какую-то новую информацию. Она склонилась над столом, положив руки на промокашку и взирая на нее со страхом в удивленных глазах.
– Смотрите! – крикнула она. – Смотрите!
Но ее худые пальцы указывали всего лишь на фигуру, нарисованную Риверсом. Это был изящный, неоконченный рисунок, в котором, тем не менее, явно виднелись очертания еще одного варианта снежинки. Как часто я видел подобные ей снежинки, прилипавшие к рукавам куртки во время снегопада! Увидев, что Риверс так искусно рисует их, я снова заинтересовался ими. Но я никак не мог понять, что же так взволновало Зизи. Казалось, что маленький рисунок таит в себе некий скрытый смысл, об ужасном значении которого я не подозревал. Пеннингтон Уайз также не представлял себе, о чем думает девчушка. Он насмешливо улыбнулся и сказал:
– Ну, Зизи, что тебя так загипнотизировало? Рисунок Риверса?
– Да, – Зизи перевела взгляд с меня на Уайза и слегка вздохнула.
– Поделись с нами, о чем ты думаешь. Расскажи старику Пенни Уайзу, в чем дело.
– Вы сделаете то, о чем я попрошу? – ее голос дрожал от напряжения.
– Да, до известного предела.
– Тогда смотрите на нее! На снежинку!
– Да, я смотрю, – ответил Уайз, и после короткого, но внимательного изучения чертежа, он снова посмотрел на перепуганное личико девчушки.