– Не думайте, что я беззащитна, – сказала она, словно прочитав мои мысли, – но я должна войти в ситуацию и привыкнуть к новым обязанностям, а это, конечно, займет какое-то время.
– Да, конечно, – согласился я. – Поначалу не пытайтесь делать слишком много. Отведите время на отдых – вам нужно отойти от шока и ужаса от пережитого.
Для меня было ясно, что девушка и не думала, что оказалась подозреваемой, и что полиция следит за ней. Я задавался вопросом, стоит ли намекнуть ей об этом, или лучше оставить ее в неведении, когда появился слуга, объявивший, что мистер Хадсон желает побеседовать с мисс Рейнор.
Хадсон! Лис Джим Хадсон! Конечно, у его визита было только одно объяснение.
– Позвольте мне остаться! – выпалил я.
– Конечно, – ответила она, и через минуту вошел Хадсон.
В манерах этого человека было что-то такое, что я почувствовал: если Олив подвергнется допросу, то он будет мягким. Хотя голос Хадсона был грубым, но все же он был дружелюбен, и Олив прямо и без возражений отвечала на его вопросы. Но когда он спросил ее, где она была в день смерти мистера Гейтли, она высокомерно посмотрела на него и ответила:
– Я обо всем рассказала человеку, расспрашивавшему меня в городе, мистеру Мартину.
– Мисс Рейнор, вы сказали ему правду?
– Сэр!?
В одном этом слове было заключено все мировое презрение, но я уловил отблеск страха в глазах Олив.
– Позвольте дать вам дружеский совет, – сказал Хадсон, – вы довольно молоды и, вероятно, думаете, что можете солгать, и все обойдется, но вам не удастся обмануть полицию. Понимаете, мисс, мы знаем, где вы были в среду, так что вы можете честно сказать.
– Хорошо, и где же я была?
– В доме миссис Рассел – сестры мистера Мэннинга.
Олив удивленно посмотрела на полицейского. Затем ее поведение изменилось.
– Раз вы все знаете, могу честно признаться. Я была у миссис Рассел. И что?
– Поскольку вы покривили душой в одном ответе, выходит, вы могли сделать так же и в остальных. Ответьте, почему вы сказали, что были у мисс Кларк, вашей подруги?
– Конечно, я отвечу. Мой опекун не позволял мне посещать дом мисс Рассел. В результате, когда я хотела пойти туда, я говорила ему, что иду к мисс Кларк. Я оправдывала эту маленькую ложь, поскольку мистер Гейтли не имел права указывать мне, куда я могу ходить, а куда нет. Если я говорила неправду, то это только потому, что несправедливые правила заставляли меня делать это. Я не врунишка. Если порой я и была вынуждена соврать, то лишь для того, чтобы получить простые радости, которые являются моим личным делом.
– Это правда, Хадсон, – вмешался я. – Почему вы допрашиваете мисс Рейнор, словно учитель воскресной школы?
– Извиняюсь за это, но я обязан, – на добродушном лице полицейского было написано искренне сожаление. – Мисс Рейнор, я должен задать вам несколько прямых вопросов. Где Эймори Мэннинг?
– Не знаю! Мне самой хотелось бы знать!
– Ну, ну, не стоит! Полагаю, у вас есть догадки о его местонахождении. Понимаете, вы не сможете обмануть нас.
– Да я и не хочу этого, – сверкнула глазами Олив. – Я решила ускользнуть от дядиного шпионажа, но из-за этого вам не стоит думать, будто я не способна говорить правду! Я не представляю, где находится мистер Мэннинг, и я очень беспокоюсь, чтобы с ним не произошло ничего страшного. Если вы разыщите его, то окажете мне большую услугу.
– Мисс Рейнор, вы помолвлены с ним?
– Нет, хотя понимаю, почему вы спросили. Мы с мистером Мэннингом хорошие друзья, вот и все.
– Мистер Гейтли не одобрял вашу дружбу?
– Нет, потому-то я и не рассказывала о том, что виделась с мистером Мэннингом в доме его сестры. Если вам интересно, я не возражаю против того, что вы узнали об этом.
– Мисс Рейнор, вы умеете стрелять из пистолета?
Я понял, что таким образом Хадсон пытается взять ее врасплох, и таким образом узнать что-то новое.
– Да, я хорошо стреляю, – быстро ответила она. – А что?