Трудность, с которой столкнулся Дик Мертон, сын священника, заключалась в том, как сдержать нездоровое возбуждение, которое даже сложно назвать болезненным, ведь болезнь отнюдь не родственна радости. Причиной наваждения стало убийство, совершенное совсем рядом, причем обнаруженное человеком, которого Дик знал с детства, и который был известен тем, что, по намекам окружающих, он не брезгует ставить силки на кроликов.
Дик оказался в гуще событий. Как повезло, что он находился в Литтл Митфорде. Работал он в юридической фирме и по просьбе старших партнеров был вынужден взять отпуск – в этом вопросе мнение начальства было более весомым, чем у него. И он ужасно расстроился, что ему выпало отдыхать две недели именно в это время года. И вот, спустя два дня, произошло такое. По-настоящему, а не в детективных рассказах, которые он любил читать. Неразгаданная тайна. Это было потрясающе, совершенно потрясающе!
Хуже всего было то, что «двое скорбящих» оставались в доме. И как ему не проявлять возбуждения, ведь подобает соболезновать брату и племяннице убитого? Этим вечером за ужином отец пару раз взглянул на него с мягким укором, а мать одергивала его, если он высказывался в духе: «Ну и ну, у злодея, должно быть, железные нервы, раз он смог провернуть это на открытом пространстве! И меткость – попал прямо в голову! Ой, извините...».
Его сконфуженность во время подобных эпизодов смягчало лишь то, что пару раз, встретившись взглядом с Джоан, он замечал в ее глазах блеск, которого не должно бы появляться у скорбящего человека.
Но дело не в том, что Джоан была черства – это была свойственная молодости симпатия к человеку своего возраста.
Скажи такое кто-то из пожилых, она могла бы обидеться, но, будучи молодой, она каким-то образом понимала сверстника. Да и в ее собственном настрое присутствовал тот же интерес к убийству, что и у Дика. Конечно, это было ужасно, ведь убит ее дядя, но виделась она с ним редко, и родственные чувства ослабли. А такая трагедия неизбежно вызывает любопытство. Вероятно, это самое чувство подсознательно побудило собрать необходимые вещи перед поездкой. Произошла трагедия, семейная драма, но она все-таки чувствовала, как у нее появилась непонятная тяга.
Женщинам охотничий инстинкт присущ так же, как и мужчинам. И те, и другие сохранили его с древних времен, когда охота была неотъемлемой частью жизни. И нет ничего столь же заманчивого, как охота на человека.
Атмосфера загадки перетекла в атмосферу охоты. Полиция не смогла выследить злодея. Их ищейки попытались взять след, и все сопереживали им. Охота привлекает внимание не только самих охотников, но и обычных зрителей, которые могут когда-нибудь стать охотниками. Даже старый священник не раз заговаривал о надежде на поимку убийцы. И даже его мягкая жена признавала, что злодей заслуживает повешения. Сам Фрэнк Блейк открыто обсуждал методы расследования.
Охота началась!
А молодость тянется к молодости, тем более что в наши дни многие традиционные ограничения оказались повергнуты. Частично из-за этого вскоре после ужина Дик и Джоан остались наедине. Пришел тот учтивый, но неутомимый сыщик – полковник Чадлингтон, и заперся со священником в кабинете последнего. Миссис Мертон сидела за вязанием в гостиной, а Дик и Джоан болтали, в том числе и об убийстве. Была затронута тема карты холмов, и Дик сказал:
– В моей каморке есть отличная карта. Мисс Блейк, зайдите и посмотрите на нее – я покажу точное место убийства вашего дяди.
– Ох, – запротестовала его викторианка-мать, – я уверена, что мисс Блейк устала, и ей пора отдыхать. Не стоит.
Но хоть день и закончился, современная девушка не казалась уставшей и решительно возразила против того, чтобы ей указывали на то, что пора спать. Джон заявила, что хочет посмотреть карту, и они ушли.
«Каморка» Дика была маленькой комнатой в задней части дома, холостяцкой комнаткой со столом, парой стульев, книжным шкафом и коллекцией трубок, клюшек для гольфа, теннисных ракеток, рыболовных удочек и маленьким охотничьим ружьем в углу. Дик зажег лампу, вынул карту, расстелил ее на столе и заговорил:
– Это должно быть где-то здесь, вот – роща Стрейкера, – указал он, – вот дорожки из Олдерхерста в Литтл Митфорд. Все это – открытая холмистая местность, где растут разве что кусты или пучки травы.
– Ты был там с тех пор… с тех пор, как дядю убили? – спросила девушка.
– К несчастью, такой возможности мне еще не представилось. Утром я уехал в Редборо, это было еще до того, как батя привел сюда Тэтчера, а вернулся я только после пяти. Только тогда я и услышал обо всем. Но было уже слишком поздно для того, чтобы идти в холмы и осматриваться там.
– Ты пойдешь туда завтра?
– Скорее всего. Может, найду какой-нибудь ключ, кто знает? Парни из полиции могли что-то упустить.
Изучая карту, Джоан склонилась над столом. Внезапно она расправилась и взглянула на Дика.
– Если бы завтра утром мне не нужно было отвозить отца обратно в Лондон, мне бы тоже хотелось сходить туда, – объявила она.
– Во сколько выезжаете?
– Около десяти.
– О, тогда послушай. Времени хватает. Когда я дома, завтракаем мы поздно, и до девяти в доме делать нечего. Почему бы не сходить в холмы с утра?
– Но они…
– Ерунда! Слушай, если я постучу к тебе около шести, сможешь выйти и пойти туда со мной?
На мгновение девушка усомнилась, но затем уступила.
– Хорошо, – согласилась она, – я пойду.
– Здорово. Утром, до того как выйдем, я проскользну вниз и заварю тебе чашку чая. Если выйдем в половине седьмого, у нас будет уйма времени. Знаешь, мне ужасно жаль, если за ужином я задел твои чувства своими высказываниями. Я немного взволнован. Я должен извиниться перед вами обоими, и все такое. Знаешь, мне так жаль...
– Уверена в этом. Но я понимаю. Я не кровожадна, но надеюсь, что они поймают преступника.