— Я готов, — сказал он.
Хельга с нескрываемым отвращением посмотрела на нож, а потом на Уолли. Португалец взвыл:
— Не надо! Я бы-ыл не в себе-е! Се-ейчас о-оно ушло. Э-это было веле-ение мо-оря. Я не знал, что убивал лю-юдей, только сейчас понял, когда сбе-ежал прошлой ночью из тюрьмы и пришел сю-юда попросить у вас про-ощения.
— Нет, — холодно ответила девушка.
— Я хочу попросить у вас про-ощения и предупредить.
С каким-то торжественным жестом он поднял руку и обвел ей небо.
— Мы не можем знать, когда о-оно у-ударит, — медленно произнес Уолли. — Опасность зде-есь. Она ви-исит над вами и надо мной. Я не могу избежать своей у-участи. Но э-это не важно. Но вы, такая молодая, такая прелестная, такая отважная и добрая к бедному а-артисту — я пришел пре-едупредить вас, может быть это сможет вас спа-асти.
— Вам хоть известно, что это могила того человека, которого вы убили? — сказала Хельга, глядя ему прямо в глаза.
Просто, как дитя, фокусник опустился на колени у надгробного камня. Он сложил руки и поднял вверх голову с закрытыми глазами. Девушка наблюдала за ним с жалостью с примесью отвращения. Его губы зашевелились. До ее ушей доносился шепот слов на незнакомом южном языке. В середине молитвы убийца вскочил на ноги. Все его тело напряглось, он очень внимательно вслушивался.
— Кто-то идет! — крикнул португалец.
На вершине холма показался Эверард Колтон.
— Господи! — крикнул юноша и помчался в их сторону.
Фокусник молнией метнулся в кусты, выбежал с противоположной стороны растительности и вскоре скрылся за холмами.
— Он тебя ранил? — крикнул Эверард. — Хельга, милая! Скажи, что он тебя не…
— Нет, — прошептала она. — Он вполне мирный. Сбежал из тюрьмы. Думаю, он снова пришел в себя и раскаивается.
— Ты должна позволить мне отвести тебя домой, — сказал молодой человек. — Должна! Господи, Хельга, могло же произойти все что угодно!
Эверарда трясло как в лихорадке. А лицо девушки вдруг невероятно смягчилось.
— Ты шел сюда, чтобы поговорить со мной?
— Чтобы попрощаться, — сказал он.
— Попрощаться? — повторила Хельга. — Так скоро? Это как-то…
Эверард остановил ее быстрым жестом.
— Хельга, я не могу больше этого терпеть! Я бы отдал тебе всю свою кровь до последней капли, если бы это могло тебе помочь. Но быть здесь вот так, видеть тебя каждый день! Это выше моих сил. Я должен уехать. Есть еще кое-что: я знаю, что значил для тебя Харрис Хейнс, — голос Эверарда уважительно смягчился, когда он посмотрел на могилу. — Теперь, когда он ушел, ты не должна делать свой выбор только из-за сложившихся обстоятельств. Живи как жила: учеба, музыка.
Девушка жестами запротестовала. Какое-то время они шли молча в сторону дома. Затем Эверард снова заговорил:
— По крайней мере так он хотел бы. Я знаю, что у тебя нет денег на все это (Дик, награжденный даром хранить секреты, ничего не сказал брату о наследстве). У меня есть больше, чем мне нужно. Я знаю, что не могу их прямо тебе отдать, но зато могу передать мистеру Джонстону. Или, если ты не захочешь принимать деньги от меня, я передам их от лица всей своей семьи. Это не будет ничего значить и ни в коем случае ни к чему тебя не обяжет. О Хельга, милая, прошу, дай мне сделать это для тебя!
— Только у одного мужчины на свете есть право это делать, — еле слышно произнесла Хельга.
— Его уже нет, — недоуменно сказал Эверард. — А я не могу заменить его даже в этом ничтожном деле.
— Нет, — сказала девушка. Она достала из нагрудного кармана записку и вручила ее своему спутнику.
— От матери! — крикнул он. — Тебе!
Это было письмо от практичной, но добродушной и невероятно сердечной женщины, обращение к любимому сыну.
— Это все Дик, — ласково сказал Эверард, пробегаясь по письму глазами. — И как поздно оно пришло! Оно пришло слишком поздно, Хельга?