Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но Нил, она была единственной из нас, кто не был заперт в своей комнате.

— Люси, — спросил я, — с кем ты разговаривала?

— Только сама с собой, правда, — ответила она. — Но я притворялась, что говорю с Шерлоком Холмсом. В последние дни я была доктором Ватсоном — как только у меня появлялось для этого настроение. Это отличный способ почистить голову, Нил. Почему бы и тебе не попробовать.

Я сказал, что мне не нужен никакой чистый мозг, если со всем остальным оттуда выметется характер хорошей женщины, и останется только ее плохая, насквозь гнилая душа. Я спросил, если бы не второе происшествие, как долго она планировала бы в секрете вынашивать в голове эту безумную идею о том, что Олимпия совершила убийство?

— Я планировала никогда об этом никому не рассказывать. Это казалось мне лучшим вариантом. Тебе может показаться, что держать такое в секрете достаточно просто. Нет. Это совершенно не просто.

Думаю, ты будешь ненавидеть меня за это, Джуд. Знаю, я повел себя как чудовище. Но я подумал, что Люси нужно преподать урок. И — к чему лукавить? — мне нравится работать над ее разумом. Я горжусь как отец, когда она начинает красиво и мудро мыслить. Но это ее последнее «Нет. Это совершенно не просто» буквально вывело меня из себя.

Я сказал ей то, что должен был сказать с самого начала, и о чем она просто не смогла бы узнать, если бы кто-то ее в это не посвятил, потому что ее не было на допросе: что пуля, которую извлек доктор Джо из отцовского тела была 38 калибра револьвера Кольт новой сборки. А старый Кольт дяди Финеаса 32 калибра. Он оставил свой старый пистолет дома, когда уехал в разведочное путешествие, потому что несколько лет назад купил себе новый 38 калибра, когда отец с дедушкой покупали свои у того мужчины, который приезжал на велосипеде и принимал у них заказ.

— А это были пистолеты того же вида, из которого выстрелили в папу? — спросила Люси.

— Да. И один из них есть у каждого человека в трех округах, у кого вообще есть пистолет. Тут мы далеко не уйдем; но и этого достаточно, чтобы доказать, что пулей 38 калибра нельзя выстрелить из пистолета 32 калибра.

— Я думала, — сказала Люси, — что дядя Финеас уехал в город. Мы с тобой посылали туда телеграмму.

Я сказал, что совсем скоро она узнает, где на самом деле был дядя Финеас; а пока ей ничего не известно, правильнее будет оставить все свои догадки.

— Я только хотела сказать, — объяснила она, — что если дядя Финеас уехал в Портленд, а не на разведку, то он, вероятнее всего, не стал бы брать с собой Кольт 38 калибра.

Как ни странно, я понял, что она имела в виду. Это в очередной раз прямо доказывает мое утверждение о том, что пистолеты, веревки, керосин и их виды совершенно бесполезны (и даже хуже, чем бесполезны), когда речь идет о нахождении правды в подобном деле.

— Прекрасно, Люси, — сказал я. — Если ты, зная Олимпию всю свою жизнь, можешь поверить, что она убежала бы от отца, которого действительно любила, когда он истекал кровью и умирал — убежала, надежно спрятала пистолет, переоделась и все вот это вот ради того, чтобы спасти свою шкуру, — то вряд ли тебе как-то поможет тот факт, что дядя Финеас взял с собой этот Кольт 38 калибра. Я сам достал его у дяди из саквояжа, когда помогал ему разобрать вещи.

Люси посмотрела на меня, сделала глубокий вдох и разрыдалась. На мгновение мне показалось, что это были слезы облегчения. Но это оказалось не так.

— Было намного лучше, — всхлипывала она, — думать, что это сделала Олимпия по неосторожности. Больше никто из нас не мог сделать этого случайно. И к тому же, для Олимпии не существует реальности. Нил, — Нил, — пойми, — и все мы остальные!

Она это сказала, Джуди. Все мы остальные. Чем больше я об этом думаю, тем более убеждаюсь в том, что Люси права, совершенно права насчет драмы, которую разыграла Олимпия во вторник вечером. Это действительно очевидно. Но я не верю, что Олимпия могла сделать это, чтобы проучить дядю Финеаса или чтобы быть в центре внимания. Я знаю, что она слишком хорошая женщина, чтобы соблазниться на подобное. Я думаю, что своим поведением она хотела вызвать в нас то, что оно вызвало, по крайней мере, во мне. Она хотела снять подозрение со всех членов нашей семьи.

К черту все, Джуд! Почему я раньше не подумал ни о чем подобном? Почему никто не подумал? Улавливаешь иронию? Олимпия, единственный человек на ранчо — думаю, что еще можно исключить Ирен, — который мог совершить такую ошибку, была единственной, кто об этом подумал. Если Крис или тетушка Грасия или я обладали достаточным умом, чтобы это постигнуть, мы бы смогли убедительно во всем разобраться.

Не знаю, единственный ли я дурак во всем доме. Если кто-то еще сомневался в истории Олимпии, они об этом никак не давали понять. Хотя, конечно, дедушка засомневался в ней с самого начала. Его первый вопрос (уверен, я об этом тебе уже сказал) был о том, не выстрелила ли нечаянно сама Олимпия. Это так же объясняет его нежелание сразу отпускать меня в Квилтервилль. И еще, когда приехали полицейские, дедушка тут же отвел их всех к себе в комнату. Он сказал им, что Олимпия не в том состоянии, чтобы беспокоить ее вопросами. Понимаешь, он хотел рассказать историю Олимпии за нее.

И когда я услышал, как он говорит: «Миссис Квилтер во вторник вечером разбудили посторонние звуки в ее спальне. Она открыла глаза и увидела, как к ней крадется мужчина; лицо мужчины было спрятано за красной маской, которую мы позднее обнаружили на полу. От ужаса она потеряла сознание…», я просто подумал, что в тот момент он был слишком потерян, чтобы пускаться во все подробности ее рассказа.

Сейчас мне кажется, что Крис бросил косой взгляд на дедушку, когда тот рассказывал историю Олимпии. Если я прав, то это вполне могло означать, что в тот момент мы с Крисом думали об одном и том же. Думаю из-за страха за это мне несколько раз казалось, что в последнее время дедушка начал слабеть умом. Но это совсем не так. И этот случай это доказывает. Теперь я понимаю, что даже если у дедушки откажет половина его былой сообразительности, то он всем нам даст фору.

Кажется, Джуди, на сегодня мне сказать больше нечего. Мы снова пришли к тому месту, откуда начали, — к ночи, когда убили отца. Я устал. Не буду больше грузить тебя этими посланиями мистера Микобера[90]. Я не знаю, кто убийца. И не хочу знать. Ты не знаешь. И я не хочу, чтобы знала. Так что никаких больше мозговых штурмов, никакого трепета, ложного ликования и всего одно извинение: прости, Джуд, что я вообще начал весь этот бред

ГЛАВА XIX

I

20 октября 1900, суббота

Дорогая Джуди,

У меня есть новость, которая была бы хорошей для нас всех недели две назад. Дядя Финеас сегодня вернулся домой с 45 000$ в своей банковской книжке. То есть, пойми, он открыл счет в портлендском банке на 45 000$.

В прошлом июне, обследуя Малур-Кантри, он заехал в старый золотопромышленный район. Там он обнаружил кварцевую шахту. В августе дядя Финеас вернулся домой и сразу же поехал в Портленд, чтобы попытаться заинтересовать в ней каких-нибудь капиталистов из восточных штатов. У него получилось. И, наконец, в конце сентября, он взял с собой в разведочное путешествие в Малур-Кантри двух богатеев-энтузиастов, чтобы обследовать это место.

Они уже ехали обратно в Портленд подписывать бумаги и закрывать сделку, когда до дяди Финеаса дошло известие о том, что произошло в понедельник ночью восьмого октября. Как ты знаешь, он сразу приехал домой. Но он назначил встречу с теми двумя людьми в конце недели. Именно по этой причине он еще раз уезжал из дома. Все прошло без сучка, без задоринки. Дядя Финеас получил 45 000$.

Так что теперь у нас с делами все в порядке. С этими деньгами мы можем продолжать жить на нашем ранчо с развернутыми знаменами, или я совершеннейший дурак. Да, я знаю. Но я не дурак, когда речь идет о ведении хозяйства на ранчо. Правда когда я осознаю, что смог бы сделать отец даже с половиной такой удачи, мой энтузиазм утихает. А еще я очень обижаюсь за это на дядю Финеаса. Если бы не его чертова глупость, у меня был бы шанс что-то узнать. Как минимум, каким образом отец распланировал бы такой капитал: как бы тратил; хранил; какие залоги погасил. А сейчас я даже представить себе не могу, на что можно пустить столько денег.

[90] Мистер Микобер — Уилкинс Микобер, неисправимый оптимист и неудачливый прожектер, персонаж романа Диккенса «Дэвид Копперфилд»