Машина тронулась с места и понеслась, оставляя позади себя обветшалые двухквартирные дома, реку и фабрики с высокими трубами, смутно вырисовывающимися в лучах угасающего солнца.
Глава вторая
Стив торопливо шёл по редакции, ловко лавируя между письменными столами. Он нашёл Эдди Эйбрамса в углу за изрезанным столом — здесь и помещался спортивный отдел газеты «Ньюс-Диспетч».
— Ты занят, Эдди?
Эдди вместе со стулом отодвинулся от стола.
— Привет, дорогой. Что у тебя?
Эдди Эйбрамс был седеющий маленький человечек — немногим выше пяти футов. Одевался он довольно причудливо, ему хотелось, чтобы его принимали за коннозаводчика. Он носил тэтерсольские жилеты и шляпы с плоской тульёй, которые не совсем шли к нему; в таком наряде он был похож скорее на отставного жокея. Эдди ведал спортивным отделом газеты «Ньюс-Диспетч». Он был хорошим газетчиком, но нью-йоркские газеты почему-то не приглашали его. Да Эдди, кажется, и не жалел об этом. Он пользовался в своём штате большим авторитетом. Школьные тренеры доверяли ему, автогонщики из Нэтли советовались с ним, а завсегдатаи теннисных кортов в Монтклэре и Спринг Лейке считали его своим наставником. Спортивную хронику в «Ньюс-Диспетч» он делал довольно добросовестно и не шёл ни на какие подкупы. Да, на баскетбольных площадках и стадионах Эдди слыл за неглупого малого, но была у него одна слабость: Эдди вечно влюблялся в молодых певичек из отелей, а те неизменно оставляли его в дураках.
— Я выбрал университет, Эдди, — сказал Стив.
— Ну?
— Поступаю в Джексон.
Эдди слабо улыбнулся.
— Брось шутить.
— А я не шучу. Я поступаю в Джексон. Сегодня они приезжали ко мне. Мы обо всём договорились.
Эдди достал из кармана пиджака белый платок, вытер им руки, потом аккуратно сложил его и положил обратно в карман. Руки у Эдди едва заметно дрожали. Он тихо спросил:
— Почему же именно в Джексон?
— Это очень хороший университет.
— Но его команды уже много лет славятся скверной игрой.
— Да дело не в футболе.
Эдди достал из ящика стола пилку для ногтей и начал чистить и без того чистые ногти.
— Что с тобой, Эдди? Ты сердишься?
— Нет.
— Такой университет, как Джексон, даёт много преимуществ.
— Да. Конечно.
Эдди продолжал тщательно трудиться над своими ногтями. Стив видел, что он расстроен и зол. Причина была ясна: впервые он принял решение, касающееся собственного будущего, не посоветовавшись с Эдди. Стив вдруг почувствовал себя виноватым. Он мысленно перечислил всё, что Эдди сделал для него, все его советы и услуги. Режим питания, утренняя и вечерняя гимнастика. Эдди научил его носить в кармане резиновый мяч и беспрестанно сжимать его, чтобы укреплять кисти рук; натирать тело жиром после душа; пить перед началом игры очень сладкий горячий чай, чтобы увеличить запас энергии. Эдди всегда был недоволен либеральным режимом тренировок, установленным Мослером. Он ухаживал за Стивом, как за чистокровным призовым скакуном, без устали работал с ним летними вечерами, заставляя совершенствовать технику удара. Именно благодаря Эдди Стив приобрёл популярность среди зрителей и читателей газет. Эдди всегда подсказывал ему смелые тактические приёмы, предостерегал от обмана, научил его быть вежливым и скромным в беседах с корреспондентами, благодаря чему Стив завоевал репутацию «доброго малого».
Стив с досадой искал оправдания тому, что на этот раз он не посоветовался с Эдди. Эдди слишком навязчив, никогда не позволяет и шагу ступить самостоятельно. Вечно разыгрывает из себя самого господа бога.
«Он относится ко мне, как к ребёнку, — сердито размышлял Стив. — Как будто у меня нет своей головы, чтобы что-то решить. Жизнь-то ведь моя, чёрт побери! Я не обязан согласовывать с ним каждый свой шаг».
И всё-таки, несмотря на эти рассуждения, Стив в глубине души сомневался и чувствовал угрызения совести; его преследовало сознание того, что он и не собирался обсуждать с Эдди своё намерение поступить в Джексон.
— Они хотят собрать настоящую команду, — сказал Стив. — У них там Рыжий Эванс в тренерской группе.
Эдди поднял голову.