– О Благороднейший из атлантов, Царь Евэмон! – бесцеремонно перебил его Актион, заворачивая царскую колесницу и отдавая гвардейцам приказ – немедленно сомкнуть свои ряди. – Извини, что я прерываю тебя, твои речи к богам… Но враг слишком близко, а до наших боевых триер не менее двух сотен стадий. Нам надо спешить, чтоб сохранить твою армию и флот.
Царь не ответил.
Он был всецело погружен в себя. В его душе боролись два непримиримых чувства: безжалостная ненависть и робкое благоразумие.
Цари Атлантиды не привыкли поворачиваться к врагу спиной. Но, в тоже время он, Царь Атлантиды Евэмон, не мог позволить себе нарушить волю Священного Совета и своих братьев Царей. Он должен был во что бы то ни стало вернуться в Атлантиду и любой ценой спасти ее от варваров – тирренов. Атлантида все еще имела свой бесчисленный и всемогущий флот. И в этом-то была ее последняя надежда. Главное только, чтобы ни одна из триер не попала в руки врага, иначе их несметную армаду уже ничто не остановит…
Царь смерил ненавистным взглядом армию врага, лавиной захлестнувшую остатки легионов Атлантиды, и приказал трубить сигнал к немедленному отступлению.
Выжившие в этой страшной бойне легионы Атлантиды поспешно устремились к побережью и своим прекрасным кораблям. Враг их преследовал буквально по пятам, уже смакуя свой триумф и право победителя – глумиться над врагом.
Густое, черное облако пыли, поднятое кавалерией тирренов, уже давно затмило собой горизонт.
Но, о чудо, впереди спешащих к спасению легионов Атлантиды чарующе блеснул морской прибой и кособокие борта родных триер.
Армия Царя Евэмона была спасена.
Но, сам он был отрезан и окружен врагами.
– Все! Боги зовут меня к себе. Пришло мое время, – грустно произнес Властелин, когда первые из солдат противника уже были от него на расстоянии полета стрелы.
– Ты должен мне помочь! Таков обычай! – обратился он с последней своей просьбой к Актиону.
– Нет, мой повелитель, нет! Я не могу! Я не имею права! – в отчаянии засопротивлялся тот, прекрасно понимая, в чем тут дело.
– Но все мои гвардейцы, увы, погибли! Мы остались одни! Легионы уже не успеют прийти к нам на помощь! – рассердился Царь, протягивая Актиону рукоятку своего меча и скидывая с плеч золотые доспехи. – Ну же, окажи мне напоследок услугу! Позволь мне сохранить свою честь!
Актион не выдержал, и слезы горечи заскользили по его щекам.
Меч, посланный рукой друга, прошел сквозь грудь, кромсая сердце Властелина, и также просто вышел из его спины.
– Ну, вот и все! Я опять умираю! Как всегда! – захрипел Властелин перед смертью.
– Что значит, повелитель, как всегда? – переспросил его в недоумении солдат.
– Ты не поймешь! Боюсь, что и я тоже! – услышал он в ответ. – Весь этот мир…
Мир в одночасье схлопнулся и утонул в зловещем багровом тумане.
Все было кончено. Последние слова Царя застыли между вечностью и этим необычно светлым миром.
Герман умер. Умер, как всегда.
Но в этот раз он ни о чем не жалел.
Перед его глазами неожиданно возникло лицо. Лицо того бедного юноши из дикого племени Рыси. Тогда, при их последней встрече, между ними двумя зияла бездна. Он, Герман, был Властелином, а бедный юноша – бесправным рабом и обреченным на верную гибель.
Теперь же они снова стали равными друг другу.
Быть может в этом-то и есть весь смысл?
Властелин уже давно был мертв.
Герман же опять был самим собой. Командиром транспортного звездолета Лиги Наций лейтенантом Германом Леваневским.
«Не может быть?! – подумал он про себя. – Неужели все повторяется?»
Корпус «Иуды» сильно вибрировал.