Герман уже знал, что случится дальше. И к его неописуемому ужасу, всем его ожиданиям было суждено сбыться. Причем в самых мельчайших подробностях.
Вначале его швырнуло на пол. Как и следовала ожидать! Ведь все это с ним один раз уже было. Правда, в этот раз он уже сознательно ничего не предпринимал, будучи заранее четко уверен в результате.
Он просто покатился в дальний угол рубки, быстро теряя сознание.
Корабль, как и тогда, вздрогнул, закрутился волчком вокруг своей собственной оси и начал стремительно падать в мрачную и беспросветную бездну.
Его засасывало все сильнее и сильнее. Пока, наконец, густая черная мгла не сомкнулась за дюзами его маршевых двигателей.
Все вокруг замерло. Время, как ему было и положено, остановилось.
Глава шестая
«Слепой» открывает глаза
– Я рада, что вы опять с нами, Герман, – без предупреждения возник в его сознании ЕЕ приятный и трогательный голос.
– Стоп, стоп, стоп, – отчаянно засопротивлялся он. – Мы так не договаривались. Прошлый раз мы начали совсем не с этого. Я прекрасно это помню. А потом, куда подевалась моя законная пауза на размышление? И где…
Герман попробовал открыть глаза. Как ни странно ему это удалось, даже без особых на то усилий.
Он попытался вначале пошевелить пальцами, а затем и поднести к своим глазам правую руку. И это ему опять же удалось сделать. Более того, пристально разглядывая свои тонкие аристократические пальцы он не обнаружил в них ничего особенного, кроме до боли ему знакомого сломанного ногтя на мизинце.
Так, это было уже слишком.
Герман в отчаянии тряхнул головой, попытался подпрыгнуть на месте и при последующем за его прыжками приземлением чуть не вывихнул с непривычки свою левую лодыжку.
Дальше- больше.
От детально изучил все свое тело с ног до головы и пришел к весьма, с одной стороны, банальному, а с другой, невероятному выводу.
Перед лицом неопровержимых доказательств он, лейтенант Герман Леваневский, действительно существует.
– А при нашей первой встрече, между прочим, вы мне показались человеком серьезным, Герман. – наблюдая за всеми этими комичными ужимками и подпрыгиваниями Германа, заметила девушка. – Неужели, все проведенные нами в разлуке годы так сильно на вас повлияли? Или…
– Будешь тут с вами серьезным, черт возьми! – чисто автоматически огрызнулся Герман, продолжая пристально разглядывать свое собственное тело с разных сторон и все еще не обращая ни малейшего внимания на свою собеседницу. – Человек, можно сказать, заново родился, а вы над ним потешаетесь!
– Вы полагаете, что родились в мундире…? Это действительно звучит очень забавно! – не на шутку развеселилась девушка.
– У-гу. В нем, в самом. В мундире! – угрюмо подтвердил Герман. – И притом еще со всеми ему положенными золоченными пуговицами, нашивками и сразу же лейтенантскими погонами… А вы…?!
Герман запнулся, наконец взглянув на девушку, раскрыв рот от удивления и в буквальном смысле вытаращив на нее глаза.
– А вы… А вы, что здесь делаете? – наконец собрался он с духом и произнес, наверное, самый глупый вопрос за всю свою жизнь.
– Смотрю на вас и удивляюсь? – приветливо улыбнувшись Герману, ответила ОНА.
– И чему же вы удивляетесь? – похоже, задавать нелепые вопросы уже стало входить у Германа в привычку.
– Не чему, а кому. – продолжая улыбаться, ответила она. – Я удивляюсь вам.
Герман искренне расхохотался. И это самое надежное в подобной ситуации средство окончательно привело все его мысли в порядок.
– Почему вы смеетесь? Уж не надо мной ли, – сама давясь от заразительного хохота, перебила его девушка.
– Что вы, – поспешил успокоить ЕЕ Герман, и голос его неожиданно приобрел привычную ему твердость и уверенность. – Если уж я над кем-то и смеюсь, так это только над самим собой. А над вами разве можно смеяться… Нет, нет и еще раз нет. Вами можно только восхищаться и не меньше… Всем, кто со мной не согласен, рекомендую как можно быстрее обратиться за разъяснением к командиру транспортного звездолета лейтенанту Герману Леваневскому. В противном случае, я за последствия не отвечаю…
– Это на вас совсем не похоже, господин лейтенант, – бесцеремонно ворвался в сознание Германа прежде ему неведомый голос. – Исходя из того, что я узнал о вас от Настеньки, да и по другим источникам, у меня сложилось о вас впечатление, как о человеке высоко ответственном и всегда отвечающим за свои слова и действия. Может быть, я ошибаюсь?
– С кем имею честь…? – резко оборачиваясь в сторону своего нового, невесть откуда взявшегося, собеседника, выдавил из себя Герман.