Он научился самостоятельно строить свой организм и нежно заботиться о его процветании.
Он научился преодолевать препятствия, мастерски их обходя либо дерзко протыкая насквозь.
Он узнал, что бывают Стихии. И эти стихии не всегда благодушно относятся к жизни.
Все остальное он так и не успел узнать. Так как жизнь его вновь изменила Форму.
Теперь он уже чувствовал себя ДИКИМ ЗВЕРЕМ, для которого РОСТОК послужил подкреплением жизни.
Природа, наконец, вернула Герману почти все его прежде отобранные ею чувства.
Теперь он уже мог видеть, но пока еще не наблюдать.
Мог слышать какофонию звуков, но не искать в них Гармонии и Красоты.
Мог чувствовать запахи, но не наслаждаться их Ароматом.
Мир, который его теперь окружал, был настоящим и полным. Но все же, он, Герман, все еще не чувствовал себя в этом мире Человеком.
И причиной тому был бесконечный, навязчивый и неукротимый Страх.
Страх перед всем, что его окружало. Страх перед тревожными и незнакомыми звуками. Страх перед резкими запахами. Страх перед самой Природой и подвластными ей стихиями.
У него теперь было сильное и хорошо защищенное от непогоды Тело. Но это тело было предназначено только лишь для того, чтобы спасать его, своего хозяина от хищников. И тем самым позволить ему продолжить свой биологический род.
В очередной раз Герман почувствовал боль.
Он снова был жертвой.
И вместе с этим снова менялась его судьба….
Очередное превращение произошло так стремительно, что застигло его врасплох.
Он не сразу поверил в то, что снова оказался в человеческом обличье.
И хотя он все еще не был тем самым Германом Леваневским, которого он прежде знал, но к своему неописуемому восторгу он вновь был способен трезво мыслить и рассуждать. А не только испытывать эмоции и неосознанные чувства.
Теперь он был ПЕРВОБЫТНЫМ ОХОТНИКОМ, а дикий ЗВЕРЬ стал его законной добычей.
Он имел коренастую фигуру, закутанную в одеяние из необработанных и потому смрадно пахнущих шкур. Сильные, обросшие звериной шерстью ноги и густую, взлохмаченную растительность на всем своем теле.
Его звали Оуджушуа, что означало на языке его родного племени «необузданный вепрь».
У него была жена Эйейка и маленький, но такой же дикий и грязный, как и он сам, сын. Его сына звали Нэдшуа – «необузданный поросенок». Так его окрестил отец, и никто из племени не решился воспротивиться этому. Справедливо и вполне обоснованно опасаясь буйного и мстительного характера Оуджушуа.
Племя Оуджушуа включало в себя нескольких десятков взрослых мужчин, почти столько же женщин, детей и немощных стариков.
Год назад, племя Рыси, как себя не без гордости называли родичи Оуджушуа, было в два, а то и в три раза больше нынешнего. Причем на каждого взрослого мужчину приходилось не меньше двух женщин. Они жили тогда на скалистой и заросшей густым зеленым кустарником равнине, на самом берегу Черного озера.
В озере было полно рыбы. Близлежащие леса кишели всевозможной дичью. А в случае особо удачной охоты соплеменникам Оуджушуа нередко даже удавалось завалить огромного мамонта, мясом которого племя могло питаться целый месяц.
Но, весной этого года, размеренная и, в общем-то, беспечная жизнь племени Рыси неожиданно изменилась.
Виной тому стали пришельцы с юга. Они напали на поселение людей Рыси глубокой ночью. Безжалостно убивая всех попадавшихся им на глаза мужчин, вероломные захватчики тут же насиловали на глазах умирающих их женщин и предавали огню их семейные очаги.
К утру все было кончено. На месте некогда цветущего поселения людей Рыси дымились обуглившиеся головешки, и висел смрадный туман с привкусом мертвой и обожженной плоти. Оставшихся в живых после чудовищной ночной оргии женщин племени Рыси захватчики увели с собой, расположившись маленьким, наспех разбитым тут же на побережье Черного озера лагерем.
Вероломство и кровожадная жестокость не были единственной причиной такой легкой победы захватчиков над племенем Рыси. К счастью для самого Оуджушуа и других охотников из его небольшого отряда и к несчастью для всего племени Рыси, в ту роковую ночь все взрослые мужчины были в двух днях пути от места разыгравшейся трагедии и собственных очагов.