Накануне церемонии, по сути князь приносил присягу королеве и своей земле, Ная принудительно уложила Ритани спать, разогнала всех драконов по комнатам, а сама устроилась на восточной башне.
Глубокая ночь уже окутала весь замок в свои объятия. Стража не спала, страже предстояло обеспечивать покой и спокойствие князя, остальные спали… Положив под ногу посох, Арранайра, голубая драконесса, задумчиво смотрела на тонкие нити защиты, которую соткала Раяра.
— Надо же такой талант… — пробормотала она негромко, потом чуть повернула голову, разглядывая кошку. — Это ты.
Теневое создание не ответило, грациозно изогнуло шею, напружинилось и прыгнуло, устроившись у ног Наи.
Если бы кошка могла говорить, она бы спросила, почему Ная не спит, но кошка говорить не могла. Положив лобастую голову на колени целительницы, кошка дождалась, когда её начнут гладить, и негромко заурчала.
— Скучаешь? — тихо спросила Ная.
Кошка запрокинула морду, словно что-то понимала. Потом задумчиво покачала ушками, вначале одной парой, потом… второй, на мгновение выросшей из тени.
Арранайра засмеялась:
— Фокусы? … Фокусы. Ты поддерживала хозяйку ими, когда она уже ничего больше не могла. А вот мы не смогли, — кривая улыбка перешла в гримасу боли. — Всё отлично знали, но понадеялись, что нам не придётся ничего делать. Что сделает кто-то другой, кто-то другой поможет, спасёт. Или что мы быстро разберёмся со своими делами, а потом обязательно поможем ей. Для нас это вопрос жизни! Ведь это же важнее, чем возможная потенциальная смерть девушки-принцессы? Она, безусловно, не умрёт. Раз князь так смеялся, когда нам это говорил, он просто поиздевался над нами, а не предлагал нам ей помочь. Сейчас я понимаю, что он просто хотел посмеяться над нашими попытками нарушить клятву и спасти принцессу… Но ни один из нас, ни один, даже не попробовал спасти… — глубоко вздохнув, Ная потёрла глаза. Глаза слезились, но из всех она единственная не могла заплакать. Не могла оплакать принцессу, которую толком-то и не знала. Как и все они…
На самом деле, они ведь сделали именно то, что от них хотели. Сделали то, что от них хотел не кто-то ещё, а император Ниларской империи. Они вернули ему сообщение о том, что его дочь мертва.
Ная цинично усмехнулась. Плохо быть любовницей императора. Пусть даже не постоянной. А так… от нечего делать, пока его постоянная и проверенная на водах поправляет здоровье…
Император был из тех, кто очень любит с любовницами распускать язык, а потом гипнозом стирать всё воспоминания о сказанном. Невосприимчивость — это была личная особенность Наи. Она помнила всё, что он говорил, до последнего слова…
Хотя хотела бы забыть. Вымарать из головы. Выкинуть.
Потому что он был доволен. Он был счастлив тем, что почти получилось. Что его дочь почти мертва. Что осталось всего ничего, и он получит, наконец, свою награду.
Насколько нужно обладать извращенным сознанием, чтобы радоваться смерти своего ребенка? Не в годы войны, не в голодные годы. В спокойное сытое время, когда золота больше, чем даже твои потомки могут потратить?!
Ная откровенно недоумевала. Гнала от себя эти мысли, ну, потому что, попросту говоря, она была человеком. Обычным человеком. Сними с неё эту шелуху с наименованием дракона. И что останется? Даже не аристократка. Простая девчонка из простой семьи, которая поднялась сама.
Да. В отрыве от контекста можно только похвалить её за упорство, за то, что она шла, продиралась, падала, но вставала. И снова карабкалась наверх. Выше. Выше. И выше.
Только толку-то, если даже одного человека не получилось спасти?
Ная устало потёрла лицо.
Знобило.
Они все устали, сил не было. Силы как будто уходили в гигантскую воронку.
Но, на самом деле, всё было не так уж и плохо. Жизнь-то продолжалась.
Да только кому она нужна!!!
Ная всхлипнула. Встревоженная кошка лизнула её лицо, потёрлась о влажную щеку, но убедившись, что человеческая драконесса тихо и беззвучно плачет, растворилась в тенях.
Вынырнула через пару минут у уставшего и ещё не спящего дракона, запрыгнула на его кровать и растянулась.
Сантайр, отвлёкшись от свитка, хмыкнул:
— Ты опять спишь здесь?
Кошка продемонстрировала ему впечатляющий оскал.
— Я понял, киса, не злись… — человек вернулся к документам. — Я замечательно всё понял.
Новый зевок, и кошка насторожилась, поставила ушки торчком, чутко прислушиваясь к теням. Звякнуло, тенькнула натянутая нить, и кошка, стремительным росчерком тьмы попыталась спрыгнуть с места, но не получилось.