Даже ветер утих. Богатый фруктовый аромат плывет над разлитым на выступе утеса маслом.
С края стоянка Черных Ножей кажется россыпью дров и углей: почти все костры давно потушены или погасли сами. Вот дрова - кожаные палатки, а вот угли - кучки получивших посвящение самцов, что спят под звездами и дождем. Отдельные искры - костры дозорных, ждущих наступления рассвета.
"Я на месте. Пора".
Я не трачу сил, давая знак, что услышал.
Сама поймет.
"Мне отмщение", сказал Господь; но этим утром ему, как пить дать, придется поделиться.
Я прижимаю раскрашенные ладони к раскрашенным щекам. Набираю воздуха сколько могу и разеваю рот как можно шире; затем хлопаю в ладоши перед губами. Один раз.
Звук такой, словно взорвался весь Бодекен.
Магия Крика направляет звук от меня, и все же это физический удар, заставляющий подгибаться ноги, я шатаюсь, в глазах звездный блеск.
Прикрыть драные уши - вот это был чертовски полезный совет!
Как будто он помог бы сохранить слух.
Даже не могу представить, как этот звук отозвался на Черных Ножах, но их снулый лагерь пробудился потревоженным муравейником: огриллоны вскакивают и бегут туда и сюда, роняя палатки, ищут оружие. Наверно, еще орут и вопят, хотя я уже ничего не слышу. А ведь только начал.
И я закрываю уши и Кричу:
ВАС
ПРЕДУПРЕЖДАЛИ
Звук слишком мощный, чтобы называться речью: им кажется, что зарычал сам лагерь. Муравейник замедляется и слушает. Размытые пятна лиц Черных Ножей обращаются к небу.
ЭТО МЕСТО
МОЕ
Ногой я роняю один из последних бочонков, добавляя масла в сеть тоннелей вертикального города.
Я ОБЕЩАЛ
СКОРМИТЬ ВАМ
ВАШЕ БУДУЩЕЕ
В ответ поток масла загорается.
Хорошая девочка.
Реки пламени каскадами льются по лику вертикального города, прорываясь в дельту абсолютной тьмы. Пламя рвется и вверх, по тоннелям, сходясь в гигантскую пылающую стрелу.
Указывающую туда, где стою я.
НО Я
БОГ МИЛОСЕРДНЫЙ
Пинаю последний бочонок и отступаю от провала. Пламя вскарабкивается и взлетает огненным столпом пятидесяти футов высотой.
НЕ ЗАСТАВЛЯЮ ВАС