Мы не спеша выезжаем их поселка. Местные детишки провожают нас некоторое время, они любят издалека смотреть на меня. Я выделюсь внешностью, одеждой на фоне местного колорита.
— Чудесное место. Сюда можно возвращаться каждый раз, когда в жизни наступает путаница, нужно подумать, — горы рядом, они с виду безобидные, но я все же их побаиваюсь. Слышала, как Лида с кем-то из местных женщин переговаривалась по поводу того, что в соседнем районе предупреждали о возможном сходе снега.
— Именно это я и делаю, — Давид управляет лошадью одной рукой, смотрит вперед. Я понимаю, что сейчас он настроен поговорить на более личные темы. Эта поездка немного нас сблизила, мы учимся доверять друг другу.
— Как ты нашел этот поселок? Посоветовали знакомые или тыкнул пальцем наугад?
— Скорей просто ехал и приехал, — усмехается, придерживая своего коня, когда тот спотыкается об камень.
— Ого, даже так.
— Просто мне нужно было уехать из дома. Со всех сторон давили, прессинговали, что-то требовали. Бабушка предлагала уехать мне к своей сестре в соседний город, но я понимал, что мне нужно одиночество.
— Так все достали?
— Типа того. Мы с Миланой были женаты уже три года, родственники недоумевали почему у нас до сих пор нет детей. Обычно за этот срок второго рожали все вокруг, а мы все никак.
— Она не могла родить? Врачи поставили бесплодие? — Давид непонимающе на меня смотрит. — Ну три года и никак, значит что-то с ней или с тобой не так.
— Да все так, просто, когда муж набегами дома, а секс от случая к случаю, не всегда получается забеременеть. Хадя все же родилась, — улыбается, вспомнив дочь. Надо все же уговорить его забрать девочку с собой, они оба в этом нуждаются.
— Почему ты не забрал с собой жену? Было бы сейчас пять детей и не развелись, — фу, противно от самой себя, но сохраняю лицо. Я не ревную, я просто рассуждаю и интересуюсь прошлым мужа.
— У меня не было стабильности, Ален. Я все так же снимал квартиру, пытался занять свое место в бизнесе, занимал деньги и был по уши в долгах. Милана выросла в состоятельной семье, ей никогда ни в чем не отказывали. Поэтому оставил ее дома, больше половины своего заработка отправлял ей, сам просто перебивался.
— Ты мог для бизнеса одолжить у отца денег, вы тоже не с протянутой рукой ходите.
— Мог, но не делал этого. Я одолжил денег у бабушки и все силы кинул на становление бизнеса.
— Тем самым пожертвовав семьей, и в конце концов ее потерял.
— А было ли там, что терять? — поворачивает голову в мою сторону. Пытаюсь быстро сообразить, какой вопрос задать, как отреагировать. Да, сейчас та самая тема, тема измены.
— Мы не любили друг друга. Нас женили родители, не спрашивая нашего согласия, — задумчиво отворачивается, смотрит на ближайшую гору. — Прожили в браке не один год, родив ребенка, так и не сумели вызвать друг в друге какие-то нежные чувства.
— Но она же после развода стремилась вернуться к тебе…
— У нас разведенным девушкам сложно устроить личную жизнь, поэтому Милана и пыталась вернуться.
— Но ты ее не принял?
— Нет, — лаконичный отрицательный ответ еще раз подтверждает мои мысленные догадки, но я пока держу свой язык в узде, не ляпаю ничего про измены.
— Удивительно, что Хадя осталась с тобой, обычно дети после развода остается с мамой, — надеюсь, не замкнется, не вспылит.
— Она и была с ней первой время, — чешет указательным пальцем бровь. Некоторое время мы едем молча, покусываю губу в нетерпении, жду исповедь, а ее все нет и нет. Как же мне порой тяжело с Давидом разговаривать, так хочется, чтобы выложил все, как духу, поделился своими переживаниями, мыслями. Поделился по доброй воле, а не вот так, вытаскивать клещами.
— Но ты ее забрал все же к себе, — не выдерживаю, меня давно съедает любопытство, почему в этой семье все так запутанно со стороны, возможно ничего таинственного нет, нужно всего лишь понять их традиции, обычаи.
— Когда мы развелись, я думал, что будет правильнее девочке жить с мамой, сына бы сразу забрал. Хадя вообще веселая, смешливая, вечно болтающей девочкой была. Я иногда шутил и спрашивал у нее, где та волшебная кнопочка, которая бы заставила ее ротик закрыться на время… — вздыхает, перебирает поводья. — Сейчас бы с удовольствием активировал эту кнопку, чтобы она никогда не молчала.
— А что произошло? Если она разговаривала, почему сейчас молчит? Ты вроде говорил, что со слухом все в порядке.
— Слух нормальный. Общее физические состояние удовлетворительное, а вот психологическое… Наши врачи предварительно поставили мутизм, возникший на фоне стресса, — свое мнение держу при себе. Давиду тяжело дается откровенный разговор, он иногда делает небольшие паузы, заламывает пальцы, то сжимает их в кулаки.
— Это лечится? — как же мне жалко малышку. Правда, ничего необычного в ее поведении не замечала, просто молчит, но так улыбается, на каждое предложенное занятие с радостью берется.