Где там чертово полотенце висит? Выключаю воду в душе, отодвигаю стеклянные дверки в стороны. Смущаться мне не приходит в голову, слишком злой, чтобы еще беспокоиться о состоянии Алены, сама ведь напросилась.
Стоит с зубной щеткой во рту, зрачки расширяются, и не дышит. Беру полотенце, смотрю ей в глаза и не спеша обматываюсь им вокруг талии. Шумно сглатывает, забавно краснеет. Медленно подхожу к ней, вжимается в тумбочку с раковиной, смотря на меня, как кролик на удава. Делает вздох, потом выдох ртом, когда я протягиваю руку за своей зубной щеткой. Смотрю на ее губы.
— Кажется, ты возбужден…
— Правда? — усмехаюсь, беру зубную пасту, отступаю от греха подальше.
— У меня молния заела на платье, не поможешь расстегнуть? Не хочется его портить, — врет или правда молния заела? Ничего не остается, как положить щетку и пасту на край раковины и склониться. Дышит часто, сопит над головой, а по поводу платья не соврала, видимо торопилась снять с себя одежду, прихватила край ткани.
— Все, — убираю руки от ее тела, хотя очень хочется ее прижать к стене. Очень хочется.
— Спасибо.
— Не за что, — отворачиваюсь, Алена заканчивает чистить зубы и уходит. Уже легче. Когда я появляюсь в комнате, она все еще в платье, прижимает к груди свою пижаму, которую с трудом можно назвать пижамой, скорей лоскутки ткани, сразу же шмыгает в ванную.
Так-с, можно, конечно, не искать подаренную матерью когда-то пижаму, только боюсь к утру наш фиктивный брак превратится в настоящий. Алена появляется через полчаса. Никогда не думал, что можно столько времени принимать душ. Я успеваю успокоиться, прочитать деловые письма.
— Наверное, стоит положить посредине подушки? — душ не совсем ей помог протрезветь.
— Если тебе так будет спокойнее, возводи баррикады, — телефон на тумбочку, чувствую на себе ее взгляд. — Что?
— Ты голый?
— Только если по пояс, а так берегу твою девичью честь.
— Точно? — недоверчиво вздергивает бровь, откидываю оделяло в сторону, чтобы не сомневалась в моих словах. — Ну ладно, — для вида кладет между нами подушку, прикусываю изнутри щеку, сдерживая смех. Серьезно? Это защита?
Одна кровать. Одно одеяло. Одна подушка между нами. Может быть и усну. Алена засыпает сразу, а я жалею, что не выпил побольше вина, возможно не мучился бы сейчас бессонницей, но скопившаяся усталость за день берет свое. Я засыпаю, отвернувшись от жены.
Утро начинается с того, что я чувствую на своем лице дыхание. У меня ахрененный стояк, член прям идеально устроился в нужном ему положении между ног девушки, которая закинула на меня ногу и руку, и бесстыдно спит. Одеяло где-то скомкано в ногах. Рассматриваю безмятежное лицо Алены, позволяю себе такую роскошь, как насладиться теплом ее тела. Осторожно провожу рукой по ноге, ощущая шелковистость и мягкость кожи. Судорожно вздыхает и жмется ко мне, скриплю зубами, чувствуя прилив крови к члену. Лучше б не двигалась.
— Можешь поцеловать, — сонно бормочет спящая красавица.
— Ты проснешься?
— Я подумаю.
— Смысл тогда целовать?
— У тебя нет желания меня поцеловать? — бесстыдно крутит задом, задевая и без того каменный член. — А ниже пояса говорит об обратном.
— Ниже пояса, это обычное утреннее состояние здорового мужика.
— А мне нравится состояние этого здорового мужика, — приоткрывает глаза, щурится. — Доброе утро, муж!
— Доброе утро, жена, — усмехаюсь, желания вылезать из кровати нет, как и сбегать на работу. А вот желание заняться утренним сексом — это да. Только вот не суждено этому случится, вибрирует мой будильник на телефоне.
— На работу? Кстати, как моя идея?
— Спасибо, твой свежий взгляд пришелся кстати, — убираю со своей талии ногу, Алена переворачивается на спину.
— Может возьмешь меня к себе на работу?
— Зачем? Чтобы ты мне мозг морочила? — улыбаюсь, она усмехается. — Если вдруг буду сомневаться, за советом приду.
— Я почувствовала свою значимость.