— Ну что, поехали? — спросил он, обращаясь к старшине, но тот не спешил.
— Подожди, — вдруг сказал он, не оборачиваясь и берясь за рацию… — Сначала мы тебя проверим. Кто ты такой и что… А потом уж и поедем.
В машине повисла тревожная, напряженная тишина. Щелкунчик восхитился старшиной — правильный парень, все делает по уставу… У него работа такая — никому не доверять.
Милиционер в течение трех минут зачитал паспортные данные Щелкунчика по рации, и еще три минуты они ждали ответа. Наконец рация прохрипела, что таковой гражданин в розыске не значится и данные по ЦАБу подтверждаются…
— Ну, вот и отлично, — сказал старшина, возвращая паспорт Щелкунчику и убирая с коленей автомат, который он до этого предусмотрительно не выпускал. — Вы не обижайтесь, гражданин, — добавил он с неожиданной деликатностью. — Мало ли что…
Они поехали к выезду со двора, и преследующая машина тронулась за ними.
Машина была простая, «Жигули», но с затемненными стеклами, что бывает редко на отечественных моделях. А на российской машине такие стекла выглядят слишком нарочито — явно по-бандитски…
Они уже почти выехали со двора, когда Щелкунчик обернулся и, увидев, что преследователи едут за ними, решил принять дополнительные меры.
— Они едут за нами, — жалобным голосом пожаловался он старшине. — Едут и едут…
— Да, — вдруг вступила в разговор молчавшая до этого Нина. — Нельзя ли сделать как-нибудь, чтобы они нас не преследовали?
— Это уж ваши проблемы, гражданочка, — отозвался сидевший с ней рядом молоденький сержант. — Надо было быть аккуратнее…
Старшина воспринял просьбу серьезнее. Он обернулся, посмотрел на едущую машину с темными стеклами и произнес строго:
— Мы не имеем права их задерживать. Мы же вневедомственная охрана. Они ничего не нарушают, просто едут.
— Ну, я вас очень прошу, — почти плаксиво сказал Щелкунчик, доставая и протягивая еще одну пятидесятитысячную бумажку. Он не решился давать советы, как именно прекратить преследование, потому что боялся, что старшина обидится. Он и сам прекрасно все знает.
Но старшина больше денег не взял. То ли он посчитал, что ста тысяч за такой пустяк и так достаточно, то ли постеснялся водителя, с которым, может быть, был не в таких близких отношениях, как с сержантом-напарником. Во всяком случае, он показал глазами Щелкунчику, чтобы тот убрал деньги, и усмехнулся.
— Ладно, сейчас попробуем. Но, как говорится, без гарантии. Постой, Слава…
Водитель притормозил уже на самом выезде из зеленого двора на улицу, и преследовавшая машина тоже остановилась метрах в десяти сзади.
Старшина опять взял автомат, повесил его на плечо, потом выразительно посмотрел на сержанта, и они оба вышли из машины.
После этого была проделана несложная и совершенно законная операция. Оба милиционера, выйдя из машины, стали подходить к преследователям. Все это происходило в молчании.
Они вдвоем обошли машину, не спеша осмотрели ее со всех сторон. Машина стояла, из-за затемненных стекол не было видно, какую реакцию произвел на преследователей маневр. Никто не вышел, никто не приоткрыл окно и ничего не спросил.
Все происходило в тишине и молчании, и от этого было еще значительнее. Сидевшие в машине преследователи как будто ждали, что же будет теперь.
Потом старшина достал из кармана блокнот и стал демонстративно записывать номерной знак машины. Он стоял прямо перед ней, широко расставив ноги, и сосредоточенно записывал номер…
В такой ситуации любой нормальный водитель тут же выскакивает из машины и, волнуясь, кричит: «В чем дело, товарищ милиционер?! Я же ничего не нарушал…»
Но никто из той машины опять не вышел. Милиционер дописал номер, потом важно кивнул сержанту, и они пошли обратно.
— Поехали, Слава, — произнес старшина, усаживаясь на свое место. Потом обернулся к Щелкунчику с Ниной и сказал, разводя руками: — Больше ничего не могу. Посмотрим, испугается или нет.
Но Щелкунчик уже твердо знал, что теперь все будет в порядке. Нужно быть полным идиотом, чтобы продолжать преследование милицейской машины после того, как уже записан твой номер и сейчас наверняка этот номер уже сообщается по рации куда следует.
А если ты при этом бандит и у тебя в машине оружие — тогда беги сломя голову, не наживай себе неприятностей.
Они поехали дальше, и Щелкунчик даже заулыбался, представив себе, какие матюги раздаются сейчас в той, отставшей машине…
Произошло то, что в народе называется «против лома нет приема». Щелкунчик с Ниной ускользнули от преследователей самым неожиданным для тех и подлым образом…
Машина мчалась быстро, видимо, милиционеры не хотели задерживаться надолго. Пролетев по вечерним ярко освещенным улицам, они свернули в переулок, где среди тьмы и неустройства сверкала вывеска ночного клуба.