Я с удивлением развернулся.
Кэсс замерла перед шеренгами аватаров. Инвентарь одного из них сиял голограммой. Имея визуальный доступ (ведь Кэсс его мне предоставила ещё до «Адреума»), я видел бежевые слоты.
Две соседние клетки заняли бинокль с яблоком. Рядом пустовала третья — словно ожидая куклу.
— Чей это инвентарь? — обескураженно спросил я.
— Его… — тихо сказала Кэсс.
И показала на Бедуина… На того аватара, в чьём облике её забросило под текстуры.
Иногда очевидное, будто назло, притворяется сложным.
Связка потерянных ключей вдруг издевательски звякнет в кармане брюк, снятых с бельевой верёвки — но не раньше того дня, когда вам уже меняют дверной замок. Страшная болезнь, которую вы себе приписали из–за сыпи на коже, окажется банальной холодовой аллергией, отступающей под натиском мазей. «Экран смерти» на мониторе перевоплотится в надпись «с первым апреля!», а ваш друг–весельчак уже будет хохотать, встав на всякий случай подальше от вас…
Глядя на Бедуина (точнее, на бинокль и яблоко, вложенные в его инвентарь), я себя ощутил прозревшим слепцом.
Бедуин.
Аватар.
Как я раньше не подумал?!
Кэсс им воспользовалась, тестируя «Китеж» — и оказалась под текстурами. А после ДТП в его же теле ожила в ВИРТУСе. Могло ли это быть совпадением?
Могло.
Но что, если Бедуин был триггером — своеобразной кнопкой «Enter», запустившей копирование её личности? Коленчатым валом, толкнувшем маховик событий?
И всё это время аватар был у Кэсс… В Убежище, прямо под носом!
Поборов лёгкий шок (впрочем, Кэсс была потрясена куда больше меня), я спросил:
— Откуда он у вас взялся? — и от волнения тут же задал второй вопрос: — Вы его до «Китежа» использовали?
— Нет… ни разу… — сбивчиво ответила Кэсс. — Я всё считала его каким–то нелепым — даже хотела удалить…
— А в «Китеже» почему о нём вспомнили?
— Было жарко… — Кэсс вздрогнула при воспоминании о том дне. — Я попросила Ингу заменить аватара… Сказала ей взять Бедуина, потому что ему не страшна жара… — она умолкла, затем выдохнула: — Как же я раньше не догадалась…
На это я ничего не ответил. Если уж кому и следовало догадаться, так это мне.
Поскольку Кэсс была в смятении, свой первый вопрос мне пришлось повторить:
— Так откуда он у вас?
— Выиграла в карты… Давно, уже больше года назад.
Кэсс опять глянула на Бедуина — в этот раз так, будто впервые его увидела. Полагаю, такой взгляд мог бы быть у собачницы, распознавшей в своей овчарке волчонка.
Я отвёл Кэсс на кухню, словно был тут хозяином. Пока делал коктейль, она рассказывала:
— Как–то вечером я играла в покер — не в реале, а в ВИРТУСе. И не за полным столом, а хедз–ап… ну то есть один на один.
— Вдвоём, — зачем–то вставил я.
— Нет, не вдвоём… — Кэсс помедлила, подыскивая объяснение. — Там было что–то вроде турнира, но только за хедз–ап столом, где раздачи происходят между двумя игроками. Место проигравшего занимал новый участник, а победитель начинал игру уже с ним.