Распахнув сотворённую Кэсс дверь, я втолкнул её туда, а затем прыгнул сам.
Ледяной ветер. Яркий свет. Пустота…
…И земля под ногами.
Я очутился на холме, в нескольких шагах от Кэсс, в глазах которой вспыхнул ужас. Развернувшись, я увидел прыгнувшего за нами дроу. Хотел его встретить ударом ноги, но из–за сломанного ребра Фандор стал неуклюжим; мне пришлось отступать, спасаясь от лезвия. Обо что–то споткнувшись (о корягу?.. о камень?..), я упал, а дроу, перепрыгнув через меня, налетел на Кэсс и всадил кинжал ей в плечо.
Так она и упала — с кинжалом в плече и расширенными от ужаса глазами.
Не вставая, я борцовским приёмом подцепил ноги эльфа, опрокидывая его на землю. Дроу рухнул как подкошенный, а я вскочил на него и боднул в нос. Не давая опомниться, впечатал в его скулу кулак.
Во мне кипела ярость — в первую очередь на себя: ведь чтобы бинокль вернулся в каньон, он должен пропасть из инвентаря Кэсс, — а значит, Взломщик не меня хочет убить, а её. Я должен был догадаться…
Мои пальцы сомкнулись на горле эльфа, но тот ткнул меня кулаком в грудь, задев сломанное ребро. Едва не отпустив дроу, я получил удар в то же место: он понял, куда надо бить. Третий удар, четвёртый… После пятого моя хватка ослабла, и дроу столкнул меня на траву, к уходящему вниз склону.
Но я успел его схватить за растрёпанные волосы, так что с холма мы скатились вдвоём.
Врезавшись в дерево, мы остановились на краю оврага. Дроу оказался сверху. Теперь уже он душил меня левой рукой, а кулак правой впечатывал мне в лицо. Перед моими глазами мутнело. Случись такое в реале, я бы уже отключился…
Но тут в нашу схватку вмешался новый «боец».
Массивный ствол, в который мы врезались, заходил ходуном. Одна из ветвей немыслимым образом изогнулась, обхватила эльфа за шею и, оторвав его от меня, втянула в дупло. Вопль дроу перекрылся утробным чавканьем, посыпались листья, а затем всё стихло; лишь где–то над кроной орали птицы, вспорхнувшие с дерева–людоеда.
Вскочив, я бросился на вершину холма, где осталась Кэсс, хотя уже можно было и не спешить: у меня не было сомнений, что бинокль мы потеряли. Дроу прибыл из сегмента, где используют яды; «Илрим» — так он вроде зовётся. Илримский эльф не вступит в бой, не вымазав ядом меч. Кинжал, которым пырнули Кэсс, был отравлен. Аватар её погиб, а сама она попала в Убежище, в одно её тел. Бинокль же вернулся на груду камней.
Наша дерзкая вылазка обернулась ничем — лопнувшим шариком, не дожившим до карнавала.
Взбираясь на холм, я матерился сквозь зубы.
Но наверху моему взору предстали вовсе не те ужасы, что я успел вообразить… собственно, никаких ужасов не было.
Вместо бездыханной Кэсс (точнее, её почившего аватара) я увидел её сидящей на кочке. Кинжал, который всадил в неё эльф, Кэсс держала в руке. С кривого лезвия капала кровь.
Я застыл в недоумении… впрочем, Кэсс и сама была ошеломлена.
— По–моему, меня нельзя убить…
— Чего?.. — переспросил я, хотя прекрасно её расслышал.
Кэсс ткнула пальцем в своё плечо, где в жакете зияла дырка — но раны там не осталось.
Я глупо моргал, будто герой комедии. Готов спорить, что так нелепо я не выглядел даже с похмелья.
— Меня убить нельзя… кажется, — растерянно повторила Кэсс. И совсем уж сумбурно добавила: — Извините…
Глава 14
Кэсс открыла дверь в Убежище (за пределами «Адреума» Взломщик помешать ей не мог), куда мы наконец и вошли: оставаться в сегменте с прожорливой флорой явно не стоило.
— Я правда не знала… — начала было Кэсс.
— Верю, — перебил её я. — Как бы вы смогли узнать, что вас не убьёшь — вскрыв себе вены или словив пулю?
Я утёр со лба пот, мельком отметив, что не испачкал рукав: ни на лбу, ни на лице уже не было крови. Разбитый нос не болел, в рёбрах перестал постукивать молоточек: видно, в Убежище аватар «выздоравливал»… Интересно, временно или нет?
Хотя разницы не было — пусть мой Фандор хоть шею себе свернёт: ведь «Адреум», как и «Фрея», для меня теперь закрыт.
Дойдя до кровати, Кэсс проверила слоты. Увидела там заветный бинокль — и выдохнула. А закрыв инвентарь, замерла: даже садиться почему–то не стала… Будто впала в ступор.