К двери вела дорожка из плит, по которой я однажды ходил.
Мы ходили: я и Ванька.
И теперь, спустя шесть лет, я пошёл по ней вновь, вспоминая недавний разговор с Кэсс.
«Там была одна игра — межсегментарная…»
У арочной двери я взялся за ручку.
«Надо было пройти квест в семи разных сегментах…»
Зал храма встретил меня полутьмой: свет едва пробивался сквозь витражи.
«…выполнить семь заданий и узнать семь цифр»
Шаги мои эхом отдавались от стен; я шагал к алтарю и жрецу в тёмной робе.
«Нам с Ванькой дали мел и деревянную скрижаль — якобы из храма какой–то богини…»
Я поприветствовал жреца, он кивнул мне в ответ.
— Могу ли я получить скрижаль?
Вопрос этот означал, что я хочу начать игру — ту самую, межсегментарную, в которую играл с сыном. Конечно, я и не думал её начинать. Но мне нужна была скрижаль.
Я должен был проверить свою догадку.
Скрижаль словно по волшебству возникла в руках жреца. Когда я её взял, он дал мне мел.
Покинув храм, я остановился в саду.
«…на той скрижали мы цифры записывали»
Почему Диана Кнежик была в облике ребёнка, появившись под текстурами «Китежа»? Роберт сказал, она на что–то намекала… Может, на детскую игру?
Межсегментарная игра, в которую я играл с Ванькой, была детской.
Мало кто на моём месте запомнил бы цифры, возникшие у Триумфальной арки; цифры, вспыхнувшие сразу, едва Кэсс взяла куклу. Но я их запомнил как раз потому, что их было семь — как в набивших оскомину кодах Затворника. В его буферных зонах я вводил семизначные коды.
Взяв поудобнее скрижаль, я написал на ней мелом:
8 3 1 7 6 4 2
У моих ног возникла книга.
Я почти не удивился — сам не знаю, почему… Видно, стал привыкать к тайнам.
С тайны эта история началась — ею же и завершится… Хотя я насчёт завершения не уверен.
Видимо, Диана Кнежик любила играть, а игры гениев с их смертью не завершаются.
Яблоко, бинокль и кукла были не просто элементами «Феникса».
Да, они его настроили. Они спасли Кэсс от безумия. Они дали ей что–то, без чего этот мир стал бы её персональной голгофой.
Но под тем, что было нужно для настройки системы, Кнежик скрыла новый секрет — может быть, самый главный… А возможно, и пустяковый.
Присев на корточки, я глядел на книгу.