Кукла выглядела жутко: рыжеволосая, с отломанными ногами, в грязном платье. С порванными полупрозрачными крыльями. С большими глазами, созерцавшими пустоту.
— Ну разве не символично? — неожиданно спросил Роберт. — Своё дутое бессмертие мамуля скрыла в вещах, по одной из которых плачет урна. Не знай я о её планах, решил бы, что это намёк.
За аркой прозвучал треск. Роберт уже другим тоном сказал:
— Я создал портал для твоей подружки. Теперь дело за вами.
Кивнув, я открыл мессенджер и написал всего два слова: «Путь свободен».
Конечно, я послал их Кэсс.
И снова посмотрел на куклу.
Та ждала своей участи; последний элемент «Феникса» смиренно мок под дождём. Заключительный штрих и финальный аккорд… Крайний зубец ключа от рая.
Мы этот ключ вот–вот сломаем, а обломки сотрём в пыль.
Меня кольнуло сомнение.
— Ты сделал правильный выбор, — Роберт будто прочёл мои мысли. — Вы сделали: ты и она.
Он имел в виду Кэсс, появившуюся за аркой.
Она с трепетом подошла. Её взор был сначала устремлён на меня, но затем, заметив куклу, Кэсс не сводила с неё глаз. На зомби глянула лишь мельком (видно, сразу смекнула, что те нас не тронут) и даже не стала удивляться тому, что я смог подчинить их: близость куклы отодвинула это на второй план.
— Не тяните, — сказал Роберт. — Админы скоро вернутся.
Став Бедуином, Кэсс взяла куклу. Та мигом исчезла, попав к ней в инвентарь.
Теперь там лежали три заветных предмета: кукла, яблоко, бинокль.
По Бедуину прошла рябь — будто он был голограммой, причём примитивной. Но мгновение испуга (конечно же, я испугался за Кэсс) сменилось пониманием: это вовсе не рябь… Это череда превращений.
Кэсс за долю секунды сменила обличья, побывав в теле каждого её аватара, — и стала собой.
И улыбнулась.
«Феникс» сделал своё дело… «Настроился», как сказал бы Роберт. ВИРТУС отныне был её частью, а она — его… Он уже не грозил Кэсс безумием, окончательно став для неё родным.
Она это поняла — и сообщила своей улыбкой.
А потом в воздухе зажглись цифры.
Ряд светящихся цифр, невесть что означавших, возник между нами. Дождь их даже не касался: исчезал, не долетев. Цифры будто заявляли, что они главней дождя.
Мы удивлённо на них уставились.
8 3 1 7 6 4 2
Я три раза прочёл цифры, а затем они угасли: так же меркнут фонари, выключаясь по утрам.
— Роберт?.. — тихо позвал я.
Он напряжённо отозвался:
— Я не знаю, что это. Правда, не знаю…
Мне показалось, он не лжёт.