Исполинское радио : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У мистера Феллоуза оказался большой аппетит. Он потребовал сто долларов наличными плюс пятьдесят процентов выручки. Ральф довел количество процентов до двадцати, но никак не мог сбить первоначальную сумму. Юрист составил договор, в котором точно разграничивались права Ральфа и мистера Феллоуза, а через несколько дней, вечером, Ральф отправился в Бруклин на завод, выпускающий жалюзи; он попал туда после рабочего дня, но в конторе еще горел свет. Управляющий заводом брался изготовить по указаниям Ральфа партию жалюзи, но не соглашался принимать заказ меньше, чем на сто долларов. Ральф, кроме того, обязан был доставить химикалии, которыми следовало обработать жалюзи. Эти затраты поглотили более трех четвертей сбережений, какие еще оставались у Уитморов. И теперь уже надо было не просто заработать деньги, а заработать их как можно скорее. Они дали в газету скромное объявление о том, что им требуется агент для сбыта предметов домашнего обихода, и в течение недели Ральф принимал у себя в гостиной кандидатов на эту должность. Он остановил свой выбор на молодом человеке, который собирался в конце недели отправиться на Средний Запад. Агент справедливо заметил, что в Питтсбурге и Чикаго люди страдают от шума не меньше, чем в Нью-Йорке, и потребовал пятьдесят долларов аванса. К этому времени владельцы магазина, в котором они брали товары в кредит, пригрозили подать в суд, и теперь самый ничтожный пустяк — грипп, несчастный случай, дыра в чулке, пятно на костюме — мог привести к настоящей катастрофе. Их агент обещал написать из Чикаго в конце недели, и они ждали хороших вестей, но не получали никаких. Ральф дважды телеграфировал агенту, и в конце концов тот ответил из Питтсбурга: «Шторы не идут возвращаю образцы экспрессом». Они дали еще одно объявление в газету, и на этот раз наняли первого, кто явился. Это был пожилой джентльмен с васильком в петлице. Он торговал всякой всячиной — от зеркальных корзинок для бумаг до выжималок апельсинного сока — и сказал, что досконально изучил психологию столичного покупателя. Он оказался разговорчивым джентльменом. Когда ему не удалось продать жалюзи, он пришел к Уитморам на квартиру, и с той доброжелательной критикой, на которую мы так щедры с друзьями, доскональнейшим образом разобрал все достоинства и недостатки уитморовского жалюзи.

Ральф пытался взять денег в долг, но ни жалованье его, ни патент не принимались как достаточная гарантия, и с него требовали чудовищные проценты, а в один прекрасный день ему на службе вручили повестку — иск от магазина, где они брали товары в кредит. Ральф отправился в Бруклин и предложил фабриканту, у которого он заказывал жалюзи, взять всю партию назад. Фабрикант дал ему шестьдесят долларов, хотя Ральфу они стоили сто, и Ральф уплатил по иску. Затем они повесили образцы жалюзи у себя на окнах и пытались забыть всю эту историю.

Им совсем уже пришлось туго, так что в понедельник у них на обед была одна чечевица, которую они, по правде говоря, доедали и во вторник. После обеда Лора мыла посуду, а Ральф читал что-нибудь дочке вслух. Как только Рейчел засыпала, он шел в гостиную, где стоял его стол, и продолжал разрабатывать очередной проект. У него всегда что-нибудь да наклевывалось— то в Далласе, то в Перу. Он изобретал пластмассовые супинаторы и автоматические приспособления для дверок в холодильниках, затевал дешевые издания всевозможных справочников, целый месяц возился с проектом плантации рождественских елок под Нью-Йорком и чуть не основал общество доставки предметов роскоши почтой — задержка была за людьми, которые согласились бы вложить капитал в это предприятие. Дела у Уитморов подвигались отлично, и Лора во время завтрака в «Рице», куда они, как всегда, пригласили дядю Джорджа и тетю Хэлен, рассказала о волнующем предложении, которое Ральф только что получил — возглавить торговую контору фирмы в Париже. Они, решили, впрочем, отказаться — дело шло уже к войне.

Война разлучила Ральфа с женой на два года. Лора устроилась на работу. Утром она провожала Рейчел в школу и в конце дня заходила за ней. Лора жила экономно, и на заработанные деньги ей удавалось одеваться самой и одевать Рейчел. Когда Ральф в конце войны вернулся, их дела были не в таком плохом состоянии. То, что ему довелось пережить за это время, как-то встряхнуло его, и хоть он по-прежнему смотрел на свою должность как на временное прибежище, как на козырь, спрятанный про запас, он уже не поговаривал больше о выгодных местах в Венесуэле и Иране. Они вернулись к своему прежнему образу жизни, к прежней своей бережливости и бедности.

Лора ушла с работы и снова стала проводить вечера в Центральном парке с Рейчел. Элис Холиншед ходила туда по-прежнему. И разговоры у них были прежние. Холиншеды все еще жили в гостинице. Мистер Холиншед сделался вице-президентом новой фирмы, производящей безалкогольные напитки; впрочем, несмотря на его блестящее положение, миссис Холиншед являлась в парк в том же платье, в каком она приходила туда до войны. А ее сын — хилый и нервный мальчик — носил габардиновый костюмчик на манер английских школьников, но так же, как и платье на его матери, костюм его имел поношенный вид, да к тому же становился для него тесноват. Как-то вечером они пришли в парк. Мальчик плакал.

— Нет, вы только подумайте, что я наделала! — сказала миссис Холиншед Лоре, — Мы пошли к врачу, и я забыла захватить с собой сумку. Не дадите ли вы мне несколько долларов взаймы, чтобы добраться на такси в гостиницу?

Лора с готовностью протянула ей пять долларов — мельче ничего не оказалось. Мальчик продолжал плакать, и мать потащила его по направлению к Пятой авеню. С того вечера Лора их больше в парке не видела.

Жизнь Ральфа проходила, как всегда, под знаком ожидания. Непосредственно после войны Нью-Йорк, казалось, задыхался под бременем богатства. Самый воздух был напоен деньгами, и Ральфу с Лорой, которые зимой спали, укрываясь своими поношенными пальто, представлялось — еще немножко терпения, изобретательности и просто удачи, и волна всеобщего благоденствия подхватит и их. В воскресные дни, когда была хорошая погода, они гуляли по Пятой авеню, мешаясь с толпой богатых и счастливых людей. Ральфу казалось, что еще месяц (ну, самое большее год), и они попадут в этот мир процветания, которого они давно уже достойны! Они прогуливались по Пятой авеню до самого вечера, а потом шли домой, открывали на обед банку фасоли и, чтобы возместить недостаток витаминов в своей диете, на десерт съедали по яблоку.

Однажды, возвращаясь с воскресной прогулки, еще на лестнице они услышали, как звонит телефон. Ральф поспешил вперед и снял трубку.

Он узнал голос своего дядюшки.

— Рафик, это я, дядя Джордж! — кричал тот.

Дядя Джордж принадлежал к поколению, для которого расстояния еще что-то значили, и он кричал в телефон, словно окликал с берега плывущее мимо судно. Ральф не сразу понял, что дядюшка звонит из Иллинойса, и думал, что они с тетей Хален сюрпризом прибыли в Нью-Йорк.

— Ты меня слышишь? —кричал дядя Джордж.— Ты слышишь меня, Рафик?.. Я звоню тебе по делу, Рафик. Тебя интересует новое дело? Поль Хэдам был здесь проездом — слышишь, Рафик? Поль Хэдам был здесь на той неделе и приходил повидаться со мной. У него уйма денег, Рафик, он ужасно богат, и он затеял новое предприятие с синтетической шерстью. Ты меня слышишь, Рафик?.. Я рассказал ему о тебе, он остановился в «Уолдорфе», так ты к нему сходи. Я как-то спас ему жизнь. Я вытащил его из озера Эри. Ты сходи к нему завтра в «Уолдорф», Рафик. Ты знаешь, где это? Гостиница «Уолдорф»... Погоди минутку, тетя Хэлен хочет сказать тебе два слова.

В трубке раздался женский голос, он был еле слышен. Все его двоюродные братья и сестры собрались к ним на обед, рассказала она. У них была индейка к обеду. Все внуки тоже пришли и держались как ангелы. Джордж повел их всех гулять после обеда. Было жарко, но они все сидели под навесом на крылечке и не чувствовали жары. Тут отчет о воскресном обеде прервался — должно быть, Дядя Джордж выхватил у нее трубку. Он еще раз повторил, чтобы Ральф сходил к мистеру Хэдаму в «Уолдорф».

— Ты к нему сходи завтра, Рафик, девятнадцатого, понимаешь? «Уолдорф». Он тебя ждет. Ты меня слышишь?.. Гостиница «Уолдорф». Он миллионер. Ну, пока...

Мистер Хэдам занимал номер из двух комнат. Он был один, когда Ральф зашел к нему вечером по дороге с работы. Ральфу он показался глубоким стариком, но очень крепким. По тому, как мистер Хэдам жал руку, дергал себя за мочку уха, потягивался и семенил по комнате на кривых ножках, было видно человека, сохранившего всю силу и независимость духа и не потерявшего своей бульдожьей мертвой хватки. Он налил виски себе и Ральфу, хорошенько разбавив свой бокал содовой. Он затевал производство синтетической шерсти на Западном побережье, объяснил он, а сюда приехал искать людей, понаторевших в торговле шерстью. Джордж упомянул Ральфа, а мистеру Хэдаму как раз нужен человек с таким опытом, как у Ральфа. Мистер Хэдам собирался подыскать для Ральфа подходящий дом, помочь с переездом и положить ему для начала жалованье в пятнадцать тысяч долларов. Эта-то сумма и навела Ральфа на мысль, что старик хочет таким образом отблагодарить дядю Джорджа за то, что тот спас ему жизнь. Старик словно угадал мысль Ральфа.

— То, что ваш дядюшка спас мне жизнь, тут ни при чем, — сказал он без обиняков.—Конечно, я очень благодарен ему, еще бы! Но мое предложение ничего общего не имеет с вашим дядюшкой, так что не думайте. Вы не представляете себе, как трудно богатому старику набрести на свежего человека. Все мои старые друзья перемерли — кроме Джорджа. Я окружен кордоном из помощников и родных, и через него чертовски трудно прорваться, так что, если б Джордж не называл мне время от времени чье-нибудь имя, я бы вообще не видел новых лиц. В прошлом году я попал в автомобильную катастрофу. Виноват был я. Я безобразно вожу машину. Ну вот, я помял чужую машину, вылез и подошел к этому малому, у которого я помял машину. Назвал себя. Пока мы ждали аварийную команду, прошло минут двадцать, мы разговорились. А теперь он работает у меня, он едва ли не самый близкий из моих друзей. А если бы я не налетел на него, я бы ни за что с ним не повстречался. Только так старикам и удается знакомиться с людьми — через автомобильную катастрофу, пожар или еще что-нибудь в этом роде.

Он выпрямился в кресле и пригубил свое виски. Комнаты мистера Хэдама находились высоко, и уличный шум туда не проникал. Мистер Хэдам дышал громко и ровно, и в паузах между разговором казалось, что в комнате кто-то спит.

— Но я не хочу торопить вас, — продолжал он. — Завтра утром я отправляюсь к себе в Калифорнию. Вы взвесьте все хорошенько, а я вам позвоню.

Он вынул записную книжку и записал фамилию Ральфа и номер его телефона.

— Я вам позвоню вечером во вторник, двадцать седьмого, часов в девять по вашему времени. Джордж говорит, что у вас милая жена, но сейчас мне некогда. Там на побережье, и познакомимся.

Мистер Хэдам затем поговорил о бейсболе и опять вернулся к дяде Джорджу.

— Он спас мне жизнь. Проклятая лодка перевернулась подо мной и пошла ко дну. Я и сейчас чувствую, как она уходит у меня из-под ног, словно это было вчера. Плавать я не умел. Да и сейчас не умею. Ну что ж, до свидания.

Они пожали друг другу руки, и, как только дверь за Ральфом закрылась, из-за нее раздался кашель — скверный, протяжный стариковский кашель. В нем были и горькая жалоба и озлобленность, и все время, что Ральф ожидал лифта в коридоре, кашель этот беспощадно хлестал его по нервам.

Ральф шел домой и думал: вот оно, долгожданное счастье! Может быть, в самом деле эта нелепая цепь случайностей, начавшаяся с того, что его дядюшка вытащил приятеля из озера Эри, может быть, она-то и несет им спасение? Такие вещи случаются сплошь да рядом. Разумеется, предложение мистера Хэдама было всего-навсего капризом старика, который с возрастом почему-то все острее ощущал благодарность к человеку, спасшему его некогда от смерти. Ральф рассказал Лоре, как держался мистер Хэдам и что он говорил, и, когда Лора, выслушав его, сказала, что, кажется, на этот раз они и в самом деле набрели на золотую жилу, он почти не удивился. Вообще они оба сохраняли редкое спокойствие перед лицом ожидающей их огромной перемены в жизни. Разговоров о том, чтобы отпраздновать это событие, не было и в помине, и как ни в чем не бывало они принялись мыть посуду. Он разыскал на карте место, где находилась новая фабрика мистера Хэдама, и испанское наименование города на берегу Тихого океана к северу от Сан-Франциско сделалось для них синонимом спокойной, обеспеченной жизни.

(отсутствует страница)

чем подойти к Элис. Вечер уже приближался к концу. Лора выходила из уборной, которая открывалась прямо в спальню, и там, на краю постели, сидела Элис и, как показалось Лоре, ее поджидала.

Лора уселась перед туалетным столиком, чтобы поправить прическу, и стала разглядывать свою старую подругу в зеркало.

— Говорят, вы в Калифорнию едете, — сказала Элис.

— Это еще не решено. Завтра будет окончательно известно.