– Где твой дружок Митька, что на всемирную свечу деньги собирал? Жив? А коли жив – так где схоронился?
– Уходи, уходи! – послышалось из-за двери. – Уходите, Христа ради! Или мало вам, что вы с ним сотворили? Ангела Господь вам, неразумным, послал! Ангела сапожищами стоптали!
И опять в сенях что-то загремело.
– Ты что-либо понимаешь? – спросил у Левушки озадаченный Архаров и крикнул: – Петров, мы ангелов не топтали! Ответь, сделай милость, где твой дружок Митька, не то дверь с петель снимем!
– Снимайте, нехристи! – донеслось из сеней. – А я вот подожгусь изнутри! Святое дело сгубили! Богородицу ограбили! Ангела в домы свои не пустили! Храм осквернили! Иуду из меня сотворили! Поделом на вас мор напал, поделом! И каменный дождь на ваши головы падет!
– Не валяй дурака, Петров! – отвечал на это Архаров. – Мы для того и и пришли, чтобы нехристей покарать! Коли ответишь на вопросы – может статься, сыщем убийц митрополита…
– Уйдите, а то подожгусь! – повторял незримый Устин – а может, и не Устин, а кто-то иной, проверить это сейчас не было возможности.
Архаров и Левушка отошли на шаг от двери.
– Не пойму, – сказал Архаров. – Когда чушь несут, не сразу и разберешься, врут тебе, или хоть крупица правды в брехне имеется.
– Не может быть, чтобы не знал, где тот мастеровой Митька прячется! – воскликнул Левушка.
– Вот и я полагаю, что знает… А про ангелов выкликать и я могу, коли начальство прикажет. Эй, Петров!
Ответа не было.
– Не дури, выгляни!
В домишке молчали.
– Слушай, Петров, вот я рубль на крыльцо кладу! Слышишь – рубль! Надумаешь на вопросы отвечать – ищи у Головинского дворца палатки Преображенского полка, спроси капитан-поручика Архарова!
– Ты ты ему свое прозвание записал бы, что ли, – посоветовал Левушка. – Он же дьячок, значит, грамотный.
– А на чем прикажешь?
Левушка пошарил по карманам, отыскал пеструю конфектную бумажку. Но чем писать – не было.
Архаров завернул в нее рублевик и действительно положил на крыльцо.
– Пошли, – сказал он Левушке. – Больше ничего придумать не могу. Все три меченых рубля роздал. Себе пока оставил четвертый.
Он подумал – и носком сапога закинул в костер приготовленное поблизости топливо – то ли сухой навоз, то еще чего похуже. Коли уж обороняться дымом – так пусть дымит без перерыва.
– Этому ты рубль дал правильно, – убежденно сказал Левушка. – Помяни мое слово – он не умом тронулся, он дурочку ломает. И сей рублевик еще вынырнет! Знать бы еще, где! А… постой!.. Где ты его взял, рублевик-то?..
– В кошельке, – преспокойно отвечал Архаров. И в доказательство извлек из глубин правого кармана кошелек.
– Но, позволь…
– Тучков, я не сыщик. Однако малость соображаю. У меня нарочно один из меченых рублей лежал особо, вот и пригодился. Тот разносчик ведь мог свой товар из пропавшего сундука горстью зачерпнуть. Там у него побрякушки недорогие были – как раз те, что на каждый день надевают, такие – что баба, послушав про свечу, тут же их из ушей, с пальца, да в сундук… понял?
– Как не понять, – обиженно отвечал Левушка, сильно недовольный, что Архаров не предупредил его об уловке. И пошел к забору, и подвинул к нему ногой чурбачок, чтобы ловчее залезать.
– Ты куда? – задумчиво спросил Архаров.
– На улицу.
– А калитка на что?
– Так заперта же!