- Ох, знал бы ты, сударь, сколько раз бывала я той самой бабой… Да только женский пол грамоте не обучен, это у графов и князей девок учат писать и языкам, а в простой семье больше о приданом думают. Да и что проку - вон у старой дуры Шестуновой чему только девку не учили? Научили - из дому утекла!
- Не хуже моего, Марфа Ивановна, знаешь, для чего она из дому утекла. Будто тебе Клаварош не сказывал…
Марфа призадумалась.
- Стало быть, пришел помощи просить? Дай поразмыслить. Помочь - помогу… да только одно плохо…
- Что, Марфа Ивановна?
- Твои сотские да десятские промеж простого народу трутся и толкутся, а там для тебя полезного мало, спьяну всякий дурак грозится всех бояр перебить, протрезвеет - тише воды, ниже травы. От простого народа один шум, а коли ты впрямь изменника ищешь - он среди купечества, может статься, прячется, или чиновник, или поп…
- Почему ты решила?
- Измена, сударь мой, такое дело, что крика не любит. А тот, кто ее затевает, должен уметь приказывать, чтобы послушных вокруг себя собрать. Когда Ванюшу моего в ловушку поймали, спервоначалу тихонько-тихонько под него подкапывались. Да ты у своего Шварца спроси, он помнит, нехристь!
- Спрашивал.
- Простой люд галдит, да и сам не ведает, с чьего голосу галдит. Этих крикунов таскай не таскай в полицейскую контору - более, чем знают, не скажут, а не знают они ни хрена хренащего.
- А кто знает?
Марфа задумалась.
- Дай-ка мне срок, Николай Петрович… Так сразу и не скажу, а как догадаюсь - девчонку за тобой пришлю.
Архаров вздохнул и встал.
- Так я на тебя рассчитываю, Марфа Ивановна.
- Допей сбитень, сударь, чтоб добро не пропадало.
Он выпил обжигающий глотку напиток и ощутил в себе бодрость. Марфа усмехалась, но глаза были внимательны - как он высматривал в ее лице приметы вранья, так и она высматривала в его лице какие-то иные приметы.
- И еще дельце. Нет ли у тебя на примете костоправа?
- На что тебе?
Архаров неохотно рассказал про покушение и кучера, который по всем приметам должен от удачного выстрела помереть, однако ж не помирает.
- Есть один дед, я его к тебе пошлю, скажется, что от Марфы, да только сомнительно что-то…
- Самому сомнительно. Но Шварц так сказал. А что за дед?
- Дед знающий. Многим помогает. В баню водит, растирает по-хитрому. А еще он знаешь чем знаменит? Водянку тараканами лечит, - сказала Марфа. - Сушит их, в ступке толчет, дает с кашей, но только тут главное, сказывал, чтобы хворому не говорить, не то его наизнанку вывернет. Но толченые тараканы - это не столь сильно, как тараканий сок.
- Тараканий сок? - повторил Архаров. - Ну, матушка, это ты махнула!
- Да я что, разве я этим занимаюсь? А дед из живых тараканов сок жмет, с водкой мешает и пить по капле дает. Сказывали, самую застарелую водянку в неделю лечит. А коли льняное семя пить - так это варить его умаешься, да полгода хлебай его, как лошадь, чуть не ведрами!
Архаров вообразил выжимание сока из тараканов, и ему чуть не сделалось дурно.
- Молчи, Марфа Ивановна! - велел он. - От твоих речей с души воротит!
- Так я что?! Не я же тех тараканов!…
- Молчи, говорю!
- Ахти мне!…