Они еще потолковали, как строить допрос тех чиновных особ, которые сейчас сидели взаперти на Пречистенке, чтобы, по неожиданному в устах Шварца церковному выражению, отделить агнцев от козлищ. И тогда только решили заняться «французским полоном» - опять-таки по определению Тимофея.
«Полон» был не маленький - шесть девок, две горничные-француженки, кавалер де Ларжильер и черномазый банкомет, которого Клаварош вытряхнул из кафтана. Перрена-Дюкро решили пока не трогать - будет еще время его как следует допросить, пока не придет письмо из Парижа.
– Начнем с блядей, - решил Архаров. - Где они у нас?
– В верхнем подвале.
Взяв Клавароша, Архаров отправился к девкам.
Они вошли в мрачное помещение, освещенное лишь крошечным окошком под самым потолком, и пленницы тут же кинулись к ним, галдя, взвизгивая, падая на колени и пытаясь поцеловать Архарову руку.
Такого буйства он не ожидал и, бросив Клавароша на растерзание, выскочил наружу.
Он слышал, как Клаварош кричит на девок по-французски, сопел от возмущения и собирался с духом. Наконец, решился и вдругорядь вошел.
Француженки молчали.
– Что странного кажется вашей милости на их нарядах? - спросил по-русски Клаварош.
Архаров оглядел прелестниц.
– Да ничего странного, кружева, парча… что еще?
Клаварош усмехнулся.
Вся Лубянка тихо завидовала острому взгляду обер-полицмейстера, но на сей раз Клаварош мог взять реванш - и он это сделал.
– Ни на одной нет ни перстней, ни серег, они все сняли и припрятали там… - он не сразу подобрал слово. - Внутри.
– Внутри? - переспросил Архаров, даже не слишком удивившись - от шлюх всего можно ожидать.
– В платье внутри, - поправился Клаварош. - Их надобно раздеть и все трясти, как тот кафтан. На них были дорогие сокровища. На этой даме, я сам видел.
Он показал на Луизу, которая стояла в обнимку с Розиной.
– Раздевай, - позволил Архаров. - Погоди, пусть мне сперва стул принесут.
– Я один, я не справлюсь. Я сперва приказываю им отдать все драгоценности волонтэр… добровольно. Иначе будем раздевать силком.
– Валяй.
Клаварош сам себя перевел. И был изруган нещадно.
– Ну, что, смешали тебя с дерьмом? - усмехнулся Архаров. - А теперь кликни Шварцевых кнутобойцев, чтобы взяли эту свору вниз. Как увидят тамошние безделушки - живо со своими расстанутся.
Так и поступили.
Примерно полчаса спустя Ваня принес в архаровский кабинет добычу, увязанную в два платка. Архаров вытряхнул ее на стол и первым делом увидел большую брошь в виде букета лилий с драгоценным редким жемчугом.
– Вон он как выглядит… У кого взяли?
– У девки в серебряном платье. Ну, здорова ругаться, - сказал Ваня.
– Пусть девки остынут, потом будем их допрашивать поодиночке. А мы, мусью Клаварош, начнем с обезьяны.
Драгоценности спрятали, привели банкомета. Устин изготовился писать, а Клаварош - переводить. Шварц встал возле архаровского стола, чтобы давать ценные советы. Но банкомет, очевидно, плохо понял, куда угодил.
Он вдруг заговорил весьма бойко на языке, которого никто не знал, отчаянно жестикулируя и строя уморительные рожи. Потом кинулся к Шварцу, схватил его за ухо, нагнул к столу и потряс. Из уха посыпались лесные орешки и поскакали по столу.