– Господин Тучков, - устремляясь к щели, проскрежетал Федька. - Тут лопаты надобны.
– Где ж я тебе лопаты возьму?
– Должны быть, они же как-то этот ход рыли…
– Потерпи малость, тут дел по горло. Раненого надо из хода вынести. Потом тебя вытаскивать будем.
– Кого ранило-то? - забеспокоился Федька.
– Кабы я знал! Мужик какой-то непонятный! Потерпи, Христа ради, до утра, найдем лопаты, откопаем.
– Не могу! Тут со мной девица…
– Так тем более - есть с кем терпеть! - вставил Демка.
– Госпожа Пухова, - просипел Федька.
– Врешь! - чуть ли не хором воскликнули Левушка и Демка.
– Как Бог свят!
После чего и свет, и Левушка, и Демка - все исчезло.
Федька кое-как выпростал свернутое одеяло из мундира и закутал Вареньку, впотьмах то и дело попадая руками не туда.
– Еще немного потерпите, сударыня, еще самую малость, они сейчас вернутся, сейчас помогут, - ужасаясь собственному голосу, бормотал он. Варенька молчала, молчала - да и закашлялась. Наконец в ходу появились и свет, и Демка.
– Федька, ты не знаешь, что там над тобой сверху? - спросил Демка. - Там всюду наши с фонарями, может, ты как-то дашь знать?
– Я в погребу под сгоревшим домом, их там, кажись, четыре, и прокопался вверх, - отвечал Федька. - Коли я выставлю палаш с навязанной тряпицей - могут его увидеть?
– Выставляй! Да шевели им, слышишь? А я наверх побегу!
Немало времени прошло, пока полицейские драгуны, всюду шаря с огнем, обнаружили этот торчащий из земли клинок с окровавленной тряпицей.
Досками раскидали землю, в два десятка рук разломали пол - и на краю дыры явился, освещенный фонарями, Левушка в великолепном кафтане, сверкающий позументом, изысканный, как на придворном балу.
– Федька, держи!
В подвал были спущены веревки, Федька обвязал ими Вареньку под мышки, подсадил - и лишь ножка в одном чулке мазнула его по груди.
– Погоди-ка, - сказал сверху Левушка. - Сейчас госпожу Пухову уложим в карете…
Федька остался в подвале совсем один, грязный, с полной головой и полным ртом праха и пыли - только и знал, что отплевывался, уже напрочь лишенный голоса. Азарт прошел, уступив место обиде. Красавец-гвардеец, явившись в полном блеске героем-спасителем, увлек с собой Вареньку… а на что и мог рассчитывать простой полицейский служитель?…
Вскоре над дырой навис Демка.
– Лови веревку, - сказал он. - Ох, жаль, тебя не было! Тут такое делалось! Наши три кареты арестованными набили да их собственных - две! Золото, алмазы, каменья - полными наволочками выносили! Талыгай-то наш сияет, как начищенный самовар! Погоди, не дергай, дай упрусь посильнее.
Федька выбрался наружу и, переведя дух, хотел было спросить о Вареньке, да передумал. И так будет много смеха, когда узнают, что он сутки просидел в погребе с богатой невестой. Надо полагать, Вареньку тут же отправили к старой княжне Шестуновой. И - все. И более не будет ни единой встречи.
Да ей и стыдно было бы с ним встретиться. Она - девица тонкого воспитания, а за сутки совместного житья в подвале изведала подлинный срам - когда пришлось при постороннем мужчине в уголку облегчаться. Даром что он отвернулся - а все равно же слышно… И ему тоже деваться было некуда…
Да уж, после такого - точно им новая встреча не суждена.
Демка привел Федьку к Архарову, который наблюдал за погрузкой добычи в кареты.
– Явился, сыщик хренов? - спросил Архаров. - На готовенькое? Давай-ка на конь, будешь сопровождать обоз.