– Человек такой будет, - пообещал он.
И за полчаса до того, как к Дуньке съезжаться гостям, окончательно решено было, что рулеточным заправилой станет именно Клаварош.
К счастью, он вместе с Демкой, Тимофеем и обоими Ивановыми сидел в полицейской конторе, ожидая приказаний. Архаров взял его в карету и повез на Пречистенку - переодевать.
Клаварош возражал - в бытность свою гувернером он встречал немало знатных московских особ, и вряд ли все его запомнили, но, как назло, кому-то одному его личность непременно в память врезалась, и будет нехорошо, коли в галантном маркизе опознают домашнего учителя.
– Так я тебе свой кафтан дам, камзол, Никодимка причешет, напудрит, - уговаривал Левушка, Архаров же смотрел на подчиненного с неудовольствием, понимая его правоту, но не желая ее признавать.
Лицо Клавароша, живое и деятельное лицо, врать умело неплохо, однако ж надо бы ему подсобить.
– Тучков! - прервал Левушкину речь Архаров. - Помнишь, ты с Ильинки дрянь приволок? В рот вставлять?
– Приволок, точно.
– Куда ты ее сунул?
– Это у моего Спирьки спрашивать надо, он за порядком в баулах следит.
– Вели, чтобы приволок. Эта дрянь рожу меняет до полной неузнаваемости.
Левушка выглянул из кабинета и потребовал, чтобы сыскали денщика и передали ему поручение.
Вскоре ворвался Спирька, достал из кармана узелок. Это была пара пламперов. Архаров показал их Клаварошу.
– Сунешь за щеки, вмиг помолодеешь!
– Я на преклонные годы не жалуюсь! - обиделся француз.
– Потом не забудь сдать Шварцу, пусть лежит у него в чуланчике, - додумался Левушка, и тут же стал по-французски командовать, как Клаварошу сесть и как встать, чтобы его удобно было причесать и обрядить в изумительный нарядный кафтан наимоднейшего пюсового цвета. Цвет этот, попросту «блошиный» имел превеликое множество оттенков - и в честь спинки, и в честь брюшка, и оттенок «мечтательной блохи», и даже «блохи в обмороке». Левушка, как человек молодой, мог одеваться в светлое и выбрал именно мечтательную блоху, а особенно гордился пуговицами - из розоватого перламутра в золотой оправке, а по перламутру рисуночки - крошечные букетики.
Под кафтан Клаварош надел камзол того же цвета, с вышивкой, довольно длинный, а потом вышла заминка с чулками - денщик Спирька, следивший за Левушкиным имуществом, не заметил, что на свежевыстиранных в области пяток образовались дыры. Пришлось Архарову приказывать Никодимке, чтобы выдал из своих запасов наилучшие чулки.
В конце концов полностью одетый и с пламперами во рту Клаварош с письмом для господина Захарова был отправлен на извозчике, и когда Левушка с Архаровым, стоя у раскрытого окна, того извозчика проводили взглядом, то оба разом, не сговариваясь, выдохнули:
– Ф-фух!…
Ловушка была налажена - оставалось ждать, кто туда попадется.
– Сашка не объявлялся? - спросил Левушка.
– Как сквозь землю провалился. Может, права черная душа?
– Ты насчет панихиды? - догадался Левушка.
Архаров со вздохом кивнул.
– Ничего, Николаша, ничего… Может, мы как раз в амурном гнездышке на его след и нападем?
– Может, и нападем, - Архаров настолько устал, что уже не мог возражать.
– Так я поеду к князю?
– Поезжай…
Левушка направился к двери, которая вдруг сама приоткрылась навстречу. Архаров, провожая его, вышел следом и обнаружил за дверью Никодимку.
– Чего тебе? - тихо спросил он.