– Да она против тебя - что индюшка против голубушки, - утешала Марфа. - Мало ли что у них там было? Было, да прошло!
– Так не прошло же!…
Инвалид Тетеркин понял, что поработать сегодня не выйдет - лавочка, на которой рыдали сводня с подопечной, стояла впритык к сарайчику. И он молча, совершенно не замеченный, покинул задний двор.
* * *
Прибыв на Лубянку, Архаров тут же занялся обычными своими делами - выслушивал доклады, следил за розыском наиболее важных дел - об убийствах и грабежах. Сообщили ему также, что князь Горелов-копыто ночью выезжал верхом. Поскольку парнишки из наружного наблюдения безлошадные, а улицы в такое время пусты, князь в сопровождении одного только человека ускакал галопом и умчался, надо полагать, по Каменному мосту в Замоскворечье.
– Ох, мать честная, Богородица лесная… - пробормотал удрученный Архаров. - Опять это Замоскворечье! Не возвращался?
– Нет, государь Николай Петрович… - растерянно сказал Макарка.
Демка доложил, что беглый лакей Павлушка, скорее всего, доподлинно беглый - удалось потолковать с дворником старой княжны Шестуновой, и все попытки передать через него фунтик табака, который Демка якобы задолжал Павлушке, оказались тщетны.
– А коли бы взял? - спросил Архаров.
– А вот тогда бы другой разговор вышел, - отвечал Демка, сразу поняв, к чему клонит начальство. - Тогда б я его и стал выслеживать. За вранье он бы мне в тот же день ответил!
– Федьку позови, - велел Архаров.
– Федька с утра в Замоскворечье, след господина Коробова ищет.
– Это он правильно… Ступай, попробуй еще кого из шестуновской дворни расспросить, девок, что ли, не мне тебя учить. И вот что мне сделай - попробуй проберись в усадьбу. Марфа тут мысль подала - а жива ли вообще та беглая девка? Может, не уберегли, померла, а теперь все на покойницу валят - сбежала-де безвестно.
Выпроводив всех, он тяжко задумался.
Дела не ладились.
И мало того, что беглая девка как в воду канула, что Саша совсем сгинул, что шулера неуловимы, так еще и Дунькино сообщение…
Ну, какое, ко всем чертям, дело московскому обер-полицмейстеру до какой-то приблудной Жанетки? Лизетки? Анетки?!. Гори она синим пламенем, эта Ильинка!
Конечно же, Архаров ничего такого вовеки не произнес бы вслух. Он просто насупился и, сам того не замечая, ломал в руках лепешку красного сургуча в мелкую пыль.
Потом понял, что так нельзя. Встал. Знал, что придумал плохо, да только лучше не придумывалось.
– Захар! - позвал Архаров подчиненного, заведомо сидевшего снаружи у дверей.
Захар Иванов тут же оказался перед ним.
– Зайди-ка, дельце есть.
И уже в кабинете Архаров сказал так:
– На Ильинке есть лавка Терезы Виллье. Сдается, что туда захаживают наши голубчики и оставляют друг для друга записки или что на словах передать. Тучков там был, но побоялся чересчур решительно приступать. Отправляйся, погляди, кто ту лавку навещает, да товара не берет…
Архарову в жизни приходилось врать, без этого нельзя. Но никогда еще вранье не давалось ему столь тяжко.
– Я по-французски не знаю.
– И не надо. Ты только проследи, кто таковы, куда уходят, приметы запомни. Как тебя Шварц учил.
– Больше приказаний не будет?
– Пока не будет, ступай с Богом. Да! Спустись к Шварцу, он тебя переоденет ну хоть разносчиком.
Оказалось - Шварца нет, куда подался - неведомо. Но никому ничего не сказал, выходит - немец где-то неподалеку. Если вспомнить, что он с рассвета до заката пропадает в подвалах, то и ругаться грешно - имеет право подышать после сырости свежим воздухом. Неподалеку? Что ж у нас тут достойного неподалеку? Ага…