Устина вывели на двор, дали ему возможность справить в углу малую нужду, и доставили к большим, косо лежащим дверям ледника. Архаров вошел первым.
– Ну, Иван, теперь не отопрешься, – весело сказал он приказчику. – Сашка! Входи, располагайся. Федя! Давай его сюда!
Саша спустился, установил табурет, сел и приспособил на колене бумагу – на манер площадных подьячих, которые еще недавно чуть ли не на перекрестках писали кляузы и прошения под диктовку простого люда.
Федька втолкнул Устина. Тот, едва не загремев по ступенькам, спустился, и тут уж Шварц взял его за плечо, поставил на середину и поднес к его лицу свечку.
– Гляди, – кратко сказал немец приказчику Ивану. – А ты пиши.
И тут приказчик зарычал, заскреб по полу ногами, пытаясь найти опору и, елозя спиной по стенке, встать.
– Сука, сука! Врет он, врет! Он это, он указал! Он владыку выдал!
– О Господи… – прошептал, крестясь, Устин.
– Он кричал – туда побежал, туда! На хоры забрался! Он выдал! Он! Я-то промолчать думал! И все – за ним, с кольями!.. И на двор из храмав поволокли, и он тут же!.. Все слышали, как он кричал – вон, вон куда владыка забрался!..
– Заткнись, – велел Архаров. – Не то опять пасть тряпками забьем.
Но приказчик не унимался, лишь голос малость приглушил, и припоминал какие-то лишь ему и Устину понятные подробности – дверь какую-то, скамейку на церковных хорах, мужика по имени Васька Андреев, старую рясу и много чего иного. Саша, скрючившись, что-то карябал по бумаге, кляксы так и шлепались на слова.
Устин же молча слушал обвинения и угрозы. Слушал их и Архаров, вдумчиво кивая. Наконец Иван, видя, что никто более не перебивает, замолчал.
– Саша, что там у нас получается? – спросил Архаров.
– Что этот человек, Устин Петров, когда владыка Амвросий приехал в Донской монастырь и переоделся там в простую рясу, выдал фабричным, где он спрятался, – заглянув в свои каракули, сказал Саша. – В церкви, на хорах. А когда его вывели оттуда, сам начал его убивать…
Архаров посмотрел на Устина. Тот стоял, повесив голову.
– Верно ли? – спросил Архаров Ивана.
– Верно!
– А ты что скажешь? – вопрос обращался к Устину.
– Да, я его выдал… Я ж говорил, вы не верили…
Архаров повернулся к Ивану.
– Ты полагал, Устин Петров при розыске на тебя показал? Потому и заорал?
– Так как же! Непременно показал! Иначе для чего бы нас вместе свели?
– А почему он это сделал?
Иван задумался. Вопрос был неожиданный и опасный.
Он тревожно взглянул на Архарова – и на его лице оказалось возможно прочитать: я-то знаю, почему он это сделал, но как бы так ответить, чтобы тебе, ищейке проклятой, лишнего не сообщить?
– Почему он непременно должен был на тебя показать? – продолжал Архаров. – Больше не на кого было? Откуда он тебя вообще знает, чтобы на тебя показывать? Устин! Откуда ты этого человека знаешь?
– Так его многие знают, не я один.
– И кто же он?
– Сука-а-а!
Этот дикий крик вырвался из погреба и всполошил тех, кто в тот час находился на дворе.