Старики шли той дорогой, по которой спасители привели меня в деревню. Они размеренно ступали шаг за шагом и при кажущейся плавности движений двигались на удивление быстро. В прошлый раз я не смогла разглядеть окрестности, но сейчас шла и любовалась. Над Голубым Нилом парила легкая дымка. Резко кричали странного вида птицы с длинными клювами, рыбы выпрыгивали из воды, а вдалеке ровно гудел великий водопад, с которого я и мои спутники имели честь сверзиться.
Влажная прохлада пробирала до самых костей. Даже не верилось, что мы в Африке. Тонкая шамма не защищала от холода, и я довольно ощутимо продрогла. Но накрыться было нечем, поэтому нужно было только терпеть и идти вперед как можно быстрей.
Болото, заросшее африканским видом камыша, показалось неожиданно из-за скал. Старики остановились.
— Дальше мы не пойдем. Нельзя!
Головнин стянул с плеча ружье. Аршинов похлопал себя по карманам и виновато развел руками — его пистолет покоился где-то на дне Голубого Нила.
— Хорошо, вы не пойдете, — сказал им Малькамо, — но хоть скажите, где искать?
— Там, — один из стариков, повыше ростом, махнул рукой в сторону тростника, но с места не сдвинулся.
Издалека я увидела какие-то пятна на ветвях, бросилась туда — это оказались обрывки моего платья. Схватив уже ненужные тряпки, я прижала их к груди и… Не зря говорят, что история повторяется сначала в виде трагедии, а потом в вид фарса. У меня фарс был сначала…
— Стой, куда?! — закричал Аршинов, но не успел. Внезапно выскочивший крокодил схватил меня за полу шаммы и потянул на себя.
Почуяв добычу, из зарослей выползли еще ящеры. Мужчины, размахивая посохами, бросились на них, отчаянно колотя крокодилов по головам и пасти.
— Посторонись! Стреляю! — выкрикнул Головнин.
— В глаз его, как белку!
Крокодил дернул меня за полу, и на мое счастье, отодрал ее с мясом. Была бы на мне моя суконная юбка — мне бы не вырваться. От неожиданного толчка я покатилась прочь по земле, и туда тут же стали подползать остальные чудовища.
Головнин выстрелил. Ящеры не обратили внимания. Но когда от второго выстрела с близкого расстояния череп одного из них взорвался, то остальные твари отвернулись от меня и бросились на своего мертвого сотоварища.
Нестеров оттащил меня в сторону:
— Полина, вы в порядке?
— Благодарю вас, Арсений, я, кажется, и на сей раз осталась без верхнего платья.
— Да уж, почему-то эти земноводные испытывают к вашим нарядам особое чувство.
Побоище разыгралось не на шутку. Григорий бил шестом, Георгий колол ножом в глаза, нос — самые уязвимые крокодильи места. А твари, возбужденные запахом крови, все лезли и лезли на берег, и несть им числа!
Малькамо крикнул:
— Николя, переведи всем! Я покажу, как убивают крокодилов наши воины!
И показал: он взял шест, позвал Григория и они вместе, поднатужившись, перевернули крокодила на спину.
— А теперь режь! — закричал он осетину.
Но тому не надо было переводить. Замах, и кишки крокодила выплеснулись наружу. У меня подкатил к горлу тугой комок.
Так и продолжалось: двое подбегали с одной стороны, переворачивали туши, неповоротливые от зимней прохлады (холодом эту температуру назвать у меня язык не поворачивался), а Георгий, усердно работая своим ножом, вспарывал крокодилам брюхо.
Вскоре со стаей было покончено. Самые умные крокодилы убрались от греха подальше. Из наших потерь только царапина на ноге Автонома, который, в отличие от нас, обутых в сапоги и ботинки, ходил в веревочных сандалиях. Нестеров промыл ему рану, но, к сожалению, больше ничего сделать не смог, его медицинский саквояж исчез вместе со всеми остальными нашими вещами.
— Так… — задумчиво произнес Николай Иванович. — Крокодилов мы побиваху. Что дальше? Идти куда? Малькамо, потряси старцев.
Малькамо обратился к старикам, сидевшим на песке в отдалении, но те, пробормотав несколько слов, умолкли.
— Что они говорят?
— Дальше нельзя, запрет!