Антология исторического детектива-36. Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вселенной и искусством повелевает любовь. Сегодня наш день, – он глянул в окно, за которым уже темнело, – и наша ночь.

Он крепко сжал ее локоть и повлек к выходу. В дверях их встретил господин Цуккерман. Они задержались, чтобы вместе с ним распить мадеру по случаю рождения нового этюда и как лучшее средство от петербургской сырости…

Задержка помогла Брунгильде несколько прийти в себя, и она, вспомнив о родителях, попросила господина Цуккермана позвать посыльного, чтобы черкнуть несколько строк домашним. Потом господин Цуккерман что-то говорил о разгулявшейся природной стихии, которая сродни музыкальной, и снова угощал и угощал их мадерой.

Когда они, наконец, вырвались на свободу от излишне гостеприимного хозяина нотного магазина, уже в экипаже, от выпитого ли вина или от переполняющих ее чувств, Брунгильда счастливо смеялась и властно сжимала ладонь своего спутника. Скрябин велел лихачу мчать к Неве, он еще никогда не видел петербургского наводнения.

На пересечении с Литейным Брунгильда услышала свое имя. Повернув голову направо, она увидела другой экипаж и за спиной кучера свою младшую сестру Машу. Рядом с ней, кажется, сидел доктор Коровкин.

– Брунгильда, ты куда?

– На Неву, кататься на корабле! – крикнула она, теряя из виду сестру и ее спутника.

На набережной коляска остановилась у затопленного гранитного спуска, подальше от любопытствующей публики, так же возжелавшей полюбоваться на Неву. Брунгильда, кутаясь в котиковое манто, приняла руку Скрябина и сошла на тротуар. Вода поднялась достаточно высоко, и пристани казались выброшенными на набережную. Крупные снежинки стремительно летели навстречу волнам и, слившись с ними в страстном объятии, гибли. С Петропавловки прогремел пушечный залп.

– Эй! – Скрябин приветственно взмахнул рукой, и ветер подхватил его возглас и понес над вздувшейся Невой, вслед за пушечным залпом, куда-то в неведомую даль.

Они приблизились к парапету, и, прижимая к себе свою спутницу, словно опасаясь, что ее отберет у него ветер, он снова позвал разбушевавшуюся стихию.

К их удивлению, им ответили. Какой-то мужик, возившийся возле своей речной колымаги, обернулся и уставился на любопытствующую парочку из господ. Потом засмеялся, на заросшем щетиной лице, где играли блики от горевшей на баке керосиновой лампы, сверкнули белые зубы.

– Хотите покататься? Мигом домчу, куда изволите.

Он выпрямился во весь огромный рост, от его мощной фигуры веяло спокойствием и силой.

Скрябин и Брунгильда переглянулись.

– Такое бывает раз в жизни, – глаза Скрябина смеялись, лицо светилось восторгом, – это поэма экстаза. Вы не раздумали кататься на корабле? Вы боитесь?

Она протянула ему руку и первая шагнула к лодке. Поддерживаемые владельцем посудины, они спустилась на дощатый пол суденышка, сразу же ощутив могучее колебание водной стихии. Они забрались под навес, укрывающий от брызг, и поплотнее уселись на скамью. Брунгильда прижалась к плечу композитора, тот обнял ее, и оба завороженно смотрели на спорые усилия отчаливающего морехода. К ужасу и восторгу Брунгильды, кормчий, лавируя меж высоких водяных горбов, направил суденышко навстречу ветру.

Движения смельчака были так точны и уверенны, а пушистые усы ее божественного спутника так сладостно щекотали и согревали щеку, его объятия были так крепки, что она перестала бояться. Их лодка взлетала и опускалась, мокрый снег забивался и под навес, но из этой бури рождалась музыкальная тема, вобравшая в себя чередование взлетов и падений, упоительных бездн и сияющих вершин, стихии и высшего экстаза. Эта музыка звучала рядом, в кромешном мраке окружающего мира Брунгильда слышала этот напев из уст гения.

Неожиданно раздался резкий звук, неведомая сила вырвала из ее объятий божественного спутника и бросила его к кормчему. Там образовался пролом, в него хлынула вода. С ужасным треском и скрежетом борт посудины развалился, и волна увлекла за собой потерявшие опору тела.

Брунгильда завизжала, вцепилась руками в скамейку. Последнее, что она чувствовала, как ее вместе с остатками суденышка кружит и несет навстречу гибели…

Очнулась Брунгильда Николаевна Муромцева оттого, что ее не качало. Возвращающееся сознание уловило тревожные голоса. Она приоткрыла глаза: искаженные пламенем ламп, над ней склонилось несколько лиц.

– Говорю ж вам, барин, – старческий голос звучал прямо над ее ухом, – делал я обход нашего сада, проверял, все ли в порядке, да и обнаружил тело. Видел, что женское, да не мог разобрать, живое или мертвое. Руки-то вцепились в доски, совсем закоченели. Так и вынесло с остатками суденышка, как в люльке.

– Ты весь сад осмотрел? – в баритоне прибавилось жесткости. – Я не могу избавиться от ощущения, что здесь есть кто-то посторонний.

– Она и была, господин, – заверил старик, – я все кусты облазил, ничьего духу не учуял. Да кто в такую непогодь сюда увяжется? Все чисто и спокойно.

– Погоди, – прервал его властный баритон. – Девушка открывает глаза. Она в беспамятстве. Ей срочно нужна помощь. Несите ее в дом.

– Но, господин д'Ассейн, присутствие посторонних при проведении ритуала нежелательно, – недовольно заметил кто-то.

– Вы же видите, жертва наводнения ничего не понимает, не видит и не слышит, – возразил баритон. – А если мы не поможем ей, она умрет, и мы нарушим наши правила – оказание помощи больным и немощным. И она слишком красива и молода, чтобы умереть.

Брунгильде в отчаянии хотелось крикнуть, что она жива, но язык, заледеневшие губы и руки не слушались ее. Тщетно напрягающееся сознание вновь погасло.

Дальнейшее запечатлелось урывками. Ее куда-то несли, укрывали чем-то сухим и теплым, вливали в приоткрытые губы жгучий напиток. Потом ей казалось, что она лежит в кресле, на террасе, а над ней хлопочет старик и бормочет, что в доме ей оставаться нельзя, барин боится, вдруг умрет, а при мертвом теле ритуал вести нельзя.

Она вновь впала в забытье. То ли от разлившегося по телу тепла, то ли от разлившегося по жилам чудодейственного напитка, но и сон ей приснился теплый, согревающий, даже горячий.

Она видела, как площадка вокруг террасы осветилась факелами, и ее медленно заполнили цепочки черных фигур. Слившись воедино, они трижды обошли по периметру.