Времена были засушливыми даже для этой пустынной местности. Кротовому народу было всё труднее искать корни и клубни, которыми они питались. Запасы в камере неуклонно таяли, сменяясь другими растениями вроде фиолетовых листьев медных цветов. Но в этой неприятной пище содержались ядовитые элементы. Постепенно яды попали в кровь кротового народа.
И в итоге всё пошло прахом.
Память снова проснулась, разбуженная метаниями кротового народа по почти пустому складу еды. Но на сей раз они не двигались организованными колоннами через вентиляционные тоннели. Вместо этого они сбивались в обезумевшую толпу, метались из камеры в камеру и ломали свод камеры, одержимые желанием выбраться на поверхность земли.
Память осторожно ползла за ними, стараясь избегать встреч с их слепо царапающими когтями. На сей раз она выбралась наружу в разгар дня.
Вокруг неё целой тучей метался кротовый народ. Их было великое множество, бегающих по земле — целый ковёр копошащейся голой плоти. В воздухе стояла их молочная вонь, они тёрлись кожей друг об друга. Их было намного больше, чем вышло из её колонии: когда по отравленным, наполовину опьянённым популяциям пронеслась вспышка безумия, опустело множество ульев.
Хищники уже проявляли интерес к происходящему. Память увидела бесшумно крадущуюся фигуру крысо-гепарда и стаю собакоподобных послемышей, а с неба уже начинали спускаться хищные птицы. Для тех, кто жаждал живой плоти, было настоящим чудом, когда эти маленькие кусочки мяса просто потоком хлынули из земли.
Всё это было реакцией на нехватку пищи. Битком набитые норы кротового народа теперь опустели: они кучами копошились повсюду в бездумном поиске пропитания. Но в своём опьянённом состоянии они не могли уберечь себя от опасности. Многие из этой орды сегодня умрут — большинство в зубах хищников. В долгосрочной перспективе это не имело значения для ульев. В каждой колонии сохранится достаточное для выживания число размножающихся особей. И уменьшение их количества в эти сравнительно засушливые времена не обязательно было бы бедой. Кротовый народ размножался быстро, и как только количество пищи увеличится, пустые норы и камеры вновь будут заселены.
Гены продолжат передаваться: это единственное, что имело значение. Даже это периодическое безумие было частью значительно более дальновидного расчёта. Но сегодня должно угаснуть множество маленьких умов.
Когда хищники начали кормиться, а воздух наполнился хрустом костей и хрящей, предсмертным визгом и вонью крови, Память бросилась прочь из этого места безумия и смерти и возобновила свой давно прерванный поход к далёким сиреневатым холмам.
IV
В конце пути Память оказалась у большого залива — в том месте, где океан вдавался в землю.
Она сползала вниз по оголённому песчаниковому обрыву. Когда-то эта местность была покрыта морем, и осадки откладывались на протяжении миллионов лет. Но сейчас суша поднялась, а реки и ручьи проточили огромные ущелья в морском дне, оказавшемся на суше, обнажая глубокие, плотные слои осадков — и в некоторых из них, зажатых между толщами песчаника, были захоронены следы кораблекрушений и развалины исчезнувших городов.
Наконец Память добралась до самого пляжа. Она бежала по его верхнему краю, держась в тени камней и жёсткой травы. Песок под её ступнями и пальцами был колким и засорил её шерсть. Это был молодой пляж, и на песчинках всё ещё было много острых граней — они были слишком свежие, чтобы эрозия успела отшлифовать их до гладкости.
Память дошла до пресного ручья, который стекал по камням на пляж. Там, где вода впитывалась в песок, цеплялись за жизнь небольшие заросли деревьев. Она бросилась вниз, погрузила рот в прохладную воду и начала пить её большими глотками. Затем Память забралась в ручей целиком и стала тереть свою шерсть под водой, пробуя вычистить из неё песок, блох и клещей.
Покончив с этим, она полезла в тень деревьев. Здесь не было фруктов, но прохладная и влажная земля, усыпанная слоем опавшей листвы, давала кров множеству копошащимся там насекомым, которых Память стала совать себе в рот.
Перед ней мягко плескалось море, вода блестела в свете высоко стоящего солнца. Море ничего не значило для неё, но его отдалённый блеск всегда привлекал её, и то, что она была здесь, доставляло ей странное удовольствие.
Фактически, море было спасителем её вида.
Разорванная чудовищными тектоническими силами, Великая рифтовая долина Африки в конечном счёте стала настоящим разломом в теле континента. В неё хлынуло море, а вся Восточная Африка отломилась от материка и отплыла в то место, которое раньше называли Индийским океаном, чтобы жить там собственной судьбой. Эта масштабная работа первобытных сил Земли была настолько медленной, что эфемерные существа, живущие на новом острове, едва ощутили это происшествие. И всё же для вида Памяти это событие было критически важным.
После падения человечества по всей планете ещё оставались отдельные места, где существовали выжившие виды послелюдей. Почти повсюду конкуренция с грызунами была невероятно жёсткой. Лишь здесь, на этом фрагменте расколотой вдоль рифта Африки, произошло геологическое событие, которое спасло послелюдей, дав им время, чтобы найти способы выжить на фоне безжалостной конкурентной борьбы с грызунами.
Когда-то давно это место, Восточная Африка, было колыбелью, в которой появилось человечество. Теперь она была последним убежищем последних детей человечества.
В воде что-то двигалось. Сохраняя осторожность, Память бросилась в тень.
Это было крупное чёрное существо — сильное, обтекаемой формы, целеустремлено плывущее в воде. Похоже, что оно перекатилось набок, и в воздух поднялся плавник, несколько напоминающий крыло птицы. Память сумела разглядеть поднимающуюся из воды выпуклую голову с широким клювом, похожим на сито. Из двух ноздрей, расположенных в верхней части поблёскивающего на воздухе клюва, струями била вода, выбрасываемая с резким свистящим звуком. Потом огромное туловище изогнулось и нырнуло обратно в глубину. Перед её глазами в последний раз мелькнул хвост, и затем существо исчезло. Несмотря на свою огромную массу, оно оставило на поверхности воды лишь лёгкую рябь.
Вслед за этим гигантом из воды выпрыгнули более стройные тела — три, четыре, пять животных. Они стремительно описывали в воздухе изящные дуги, снова ныряли в море, а затем всплывали, чтобы вновь и вновь выпрыгнуть из воды. Их тела по форме напоминали рыбьи, но эти дельфинообразные существа явно не были рыбами. Они были вооружены клювами наподобие птичьих, вытянутыми в длинные оранжевые щипцы.
В свою очередь, вслед за «дельфинами» появилось ещё больше сопровождавших их существ, которые тоже выпрыгивали из воды и жужжали над поверхностью океана. Они были значительно меньше по размеру, и были настоящими рыбами. Их мокрая чешуя блестела, а плавники, похожие на крылья, трепетали по бокам стройного золотистого тела, когда они совершали короткие и быстрые перелёты над водой.
«Кит» не был настоящим китом, а «дельфины» не были дельфинами. Те крупные морские млекопитающие опередили человечество в процессе вымирания. Эти существа происходили от птиц — фактически, от бакланов с Галапагосских островов в Тихом океане, которые, сдутые встречным ветром с материковой суши Южной Америки, утратили способность к полёту и начали осваивать море. Крылья их потомков превратились в плавники, лапы — в лопасти хвостового плавника, а клювы — в целый спектр специализированных инструментов — хватающих или фильтрующих — для добывания пищи в океане. У некоторых видов «дельфинов» даже повторно выросли зубы их древних рептильных предков: генетический чертёж зубов в течение двухсот миллионов лет дремал в геномах птиц, ожидая, пока наступит необходимость проявить себя вновь.
Медленно и незаметно по любым человеческим меркам времени адаптация и отбор сумели, тем не менее, за тридцать миллионов лет превратить баклана в кита, дельфина или тюленя.
И ещё, как ни странно, все плавающие птицы, которых видела Память, были в некоторой степени наследием Джоан Юзеб.
Пока Память смотрела на них, похожее на дельфина существо выскочило из воды прямо среди тучи летучих рыб. Рыбы бросились в стороны, жужжа плавниками, но клюв «дельфина» щёлкнул, схватив нескольких из них одну за другой, прежде чем его гладкое тело упало обратно в воду.
Солнце начало свой долгий спуск к морю. Память встала, почистилась от песка и продолжила свой осторожный поход на четвереньках по краю пляжа, но что-то в вышине не давало ей покоя. Она взглянула в небо, боясь, что это может быть ещё одна хищная птица. Но это был свет, похожий на свет звезды, хотя небо ещё было слишком ясным для звёзд. Пока она наблюдала, он скользил по небосклону.
Светом в небе был Эрос.