Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разговор прервал стук кормушки. Улыбчивый Алёша Крысятка протянул щётку и пасту, и Кока наконец почистил зубы, о чём мечтал все эти дни. С удлинителем надо подождать до завтра, в тюремном ларьке нет, надо гнать в магазин.

– Ты и погони завтра, Алёшенька, – ласково напутствовал его Расписной. – А сдача где?

– Какая? – Застыло Алёшино лицо в кормушке.

– Мы тебе двадцать долларов дали. Запамятовал?..

– Да?.. – Алёша неуверенно вытащил из кармана тощие купюры, отдал одну пятидолларовую, другую…

– Хватит! Остальное себе оставь! – милостиво разрешил Расписной и, когда кормушка медленно закрылась, подмигнул Коке, подавая деньги: – Вот и щётка задарма получена! А у него гроши вертухаи всё равно в конце смены выманят, а то и силой заберут, у них же совесть в тупике, как трамвай в депо, стоит. Лучше уж мы раньше возьмём!

После обеда Коку повели на осмотр в санчасть. Расписной негромко учил:

– Скажи, болен, много болезней… Желудок, язва, поясница, давление, ноги… Выцепи, что можешь, из лекарств. Желудок болит – чтоб диетпаёк дали…

Алёша довёл его до кабинета с надписью “САНИТАРНАЯ ЧАСТЬ”.

– Я тут. Иди!

В кабинете – грымза в замызганном халате что-то строчит, головы не поднимает.

Огляделся. Убого. Весы. Сиротливые порошки, скляночки и коробочки в стеклянном шкафу. Из кабинета ведёт дверь в смежное помещение. Из-за неё раздаются хохот и стук нард. “Больничка!” – понял Кока, скомканно думая, какие болезни себе приписать.

– Инфекционные болезни? Хронические? – подняла грымза испитое лицо.

Да, хроника. Часто болит голова, дует живот, скрипят суставы – наверно, ревматизм, болеутоляющее хорошо бы было…

Докторша фыркнула: живот дует от капусты, до ревматизма ещё далеко, а от головы можно дать анальгин – выкинула из ящика на стол пачку.

Кока попросил ещё какую-нибудь мазь – красные пятна на запястьях не проходят, а сокамерники думают, что это чесотка, но докторша сказала, что таких мазей нет, а на кортизон и преднизолон нужно разрешение начальства.

– Ну или, если деньги имеются, тут у нас купить, – добавила, опустив грубо раскрашенные глаза.

Выторговав ещё таблетки от давления, Кока принёс их в камеру и сдал Расписному – у того как раз кончался анальгин.

– И это пригодится… И это… – любовно говорил Расписной, пряча пачки в коробку из-под рафинада, и так полную таблеток и пузырьков (он постоянно что-то принимал, объясняя: это от живота, это от головы, это от подагры, а это для сна).

Таблетки от давления были кстати – Расписной страдал от него с утра, то напяливал куртку, то раздевался до майки. Сидел, одышливо дыша, весь в татуировках. В бане Кока видел: на спине у Расписного сине-красный искусный храм с четырьмя куполами, птицами, ангелами и Богом. На плечах – звёзды. На запястьях— наручники с порванными цепями. На шее – ошейник. На груди, на сердце, – портрет Ленина, рядом – портрет Сталина. Когда Кока спросил, зачем так много коммунистов в одном месте, Расписной, намыливаясь, со смехом объяснил:

– Это по малолетке. Тогда мода была такая. Говорили: тебя поведут на расстрел, а ты рванёшь рубаху на сердце: “Стреляйте, гады, если можете, в Ленина!” А когда они сорвут рубаху, то и в Сталина не посмеют стрелять!

– Ага, и домой отпустят, к маме, – вставил Беспал, ловко намыливая тремя пальцами кривой корявый член, а Расписной, видя это, одобрительно пробормотал:

– Ишь ты! С виду сморчок, а в штанах – торчок!

После прогулки, надышавшись свежим воздухом, отдыхали. Слушали музыку, Беспал возмущался, что слов песен не разобрать:

– Надо им запретить неразборчиво гулькать! Гундя, а не песня!

Расписной улыбался:

– Что, обрыдло париться? Да, без лоха и жизнь плоха!

Кока вполуха слушал их бубнёж, а сам погрузился в размышления о своей горькой доле, о жизни, что вдруг начинает прессовать со всех сторон. Когда отец с матерью разводились, за неделю просыпалось столько негатива, что на год хватило бы. Бабушка потеряла фамильный перстень, нацепив его перед походом “на угол” за молоком. Кока по пьяни устроил в кухне пожар, чуть не спалил дом. Отец поломал ногу в двух местах, как только вышел из ЗАГСа после развода. А маму обокрали в автобусе, забрав все отпускные деньги, так что Кокин с бабушкой отдых в Гаграх в том году был отменён… Что это было?

А ведунья Бабулия, что обитала у них во дворе в дальнем углу?.. Вот кто умел снимать и наводить джадо[182]!.. Во двор часто приходили разные люди, терпеливо ждали, пока она, стуча клюкой, шла открывать, исчезали за дверью… А потом выходили – довольные и весёлые. Дети глазели на это с большим интересом, хотя у неё дома никогда не бывали – и Бабулия не приглашала, и взрослые не разрешали. Приходилось довольствоваться заглядыванием в немытые окна, сквозь которые мало что видно: какие-то огоньки, что-то светится, тухнет и вспыхивает…

Как-то привели женщину с обмотанной головой. Один раз принесли на руках ребёнка. Другой раз видели, что к Бабулии приходили люди в военной форме, тащили под руки своего товарища. Привозили закутанных в одеяла больных детей. Иногда приходили пары, иногда – молодые девушки с матерями. Появлялись люди в бинтах и гипсе, на костылях.

[182] Сглаз, порча (груз.).