Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Расписной:

– Это да. Я вот что кумекаю: не баба ли меня сдала? Я одну чувиху грубо отшил, а баб обижать нельзя: они злопамятны, обязательно отмстят! Хотя с другой стороны взять… Баба – надёжная подельница, если, конечно, она мужика любит. А ежели не любит, то кинет при первой возможности. У меня была одна такая мурка-амурка, Лерка Спичка. Водку пила почище нашего, своими локонами занюхивала, ведьма, а пролезть могла в любую фортку. Смелая была – куда там Валентине Терешковой! На зоне в чёрный отказ ушла и в карцере преставилась, светлая память… Пупкари потом говорили, что последние её слова были: “Всё это было очень интересно!” Прикинь?.. Как будто в кино сеанс кончился!..

Беспал:

– Бабу – в подельницы? Да ну! Они же хлипкие, трусливые, их на щелчок расколоть можно!

Расписной:

– Да, баба может испугаться мыши, но в трудную минуту она храбрее мужиков. Это от природы так: мужики в лесах бродили, хавку искали, а на бабах всё остальное лежало.

Днём Расписной, за нардами или шахматами, принимался поучать Коку:

– Жизнь – это грызня за место под солнцем, а где солнца много – там идут бои за тень и прохладу. Тебя тут долго держать не будут, в общую хату кинут. Там бывает прописка. Слыхал? Это новичкам делают проверки. Спросят, например: “Что свисает с неба?” – ты отвечай: “Дождь!” Спросят: “Что в воде остается сухим?” – “Свет!” Спросят: “Что хочешь: ужасный конец или ужас без конца?” – отвечай: “Хочу доброго начала!”…

– Может, его и не кинут в общую – статья большая? – вступал Беспал, скручивая в жгут нитки для очередного “коня” для засылки подельнику этажом ниже, чтобы тот грел его “Примой” (сам Беспал ничего не имел, посылок не получал).

Расписной качал головой:

– Когда всю информуху выжмут – отправят. Сколько ему сидеть до суда, никто не знает, а спецы, сам знаешь, не резиновые! Через них многих надо пропустить!

А на вопросы, так ли плохо в общей камере, морщился:

– Не то что плохо – противно! Мудаков полно, первоходок, за всякую дрянь сидящих. Когда я ещё на малолетке чалился, со мной один залипал, так он, выяснилось потом, из объебона… ну, обвинительного заключения… его полагается читать всей камерой… Так выяснилось, что этот мудак сидит за то, что свинью трахал! Днём заходил в хлев и пристраивался. Сосед заметил, донёс. По статье “Издевательство над животными” пустили, трояк корячился!

– Может, свинье приятно было? Хрюкала от удовольствия? По согласию трах? – предположил Беспал, а Кока добавил, что хорошо, что не приписали изнасилование, а то бы до расстрела подняли.

Посмеялись, но Расписной был уверен, что в глухих деревнях и не такое ещё происходит.

– Народ совсем помешался – по пьяни и кур ебут, и баранов, и ослов, и даже кошек!

А Беспал рассказал, что недавно в горах Балкарии менты нашли пещеру, где на цепи сидела туристка, которую старики, поднимаясь по вечерам в эту пещеру, дрючили и долбили до упаду, пока их не накрыли опера.

– И что? Всех отпустили! Старейшин же не посадишь? Туристка тоже выжила, ей дали денег и отправили домой в Чебоксары…

Еще Беспал вспомнил, как стакнулся с одним типом в “собачнике”, так тот сидел за то, что ночами разрывал могилы, собирал кости и черепа, приводил их в божеский вид и продавал в институты как пособия, иногда удавалось втюхивать и сельским попам под видом святых мощей.

– Вот как люди свой хлеб ищут! Под землёй!

– Гробокопатели – почтенная древняя профессия! – поддакнул Кока, а Расписной с презрением проворчал:

– Подавиться таким хлебом можно! – И стал расставлять шахматы: – Прошу!

Играя в милой немецкой психушке с двухсоткилограммовым Дитером, Кока думал, что игра в шахматы в сумасшедшем доме – самое унылое действо на свете. Но нет! Игра в тюрьме оказалась куда печальней и беспросветней!..

Вдруг в кормушке появилось улыбчивое лицо Алёши Крысятки.

– Малявка зверю! – И в камеру вброшена бумажка.

Но кормушка не закрывалась.

– Что, милый? Забыл что-нибудь? – спросил Расписной вкрадчиво.

– А… Бабло за маляву? – спросили снаружи.

– Так ведь дали уже! Запамятовал?

Кормушка помедлила и неуверенно закрылась, а Расписной усмехнулся: