– Кого? Арчила? Рыжика? Видел. Выпили бутылку в хинкальной на Вельяминовской. Он прощения просил, что втянул меня в это дело.
– И он – чатлах! И отец его – набозвар, эшмакис траки[159]! – строго сказал Сатана, закручивая винтом клок на голове. – С ним не кентуйся – стрёмно! У старых грехов – длинная тень! Если надо – ко мне приди, скажи. Может, знаешь наколы на богатеев? – невзначай добавил.
– Нет. Откуда? Сам нищий – откуда мне богатеев знать?
– У вас в Сололаки есть старые квартиры, где антик, картины. Если узнаешь про бабки, рыжьё или антик – приди, скажи, в долю возьму, синг-синг, орера! Меня всегда тут найти можно. Голяк проклятый! Хинкали в городе нет – это дело? Только тут, да и то иногда!
И Сатана принялся ругать всё подряд: тупое правительство, оборзевших Китовани и Иоселиани, подлых осетин, наглых абхазов, беженцев, звиадистов, шеварденистов, армян, греков, жидов, мусульман и всех, кто жить не даёт.
– На зоне и то теплее и сытнее было! Печку шнырь затопил – и порядок! Бабки дал – вертухай хавку принёс, какую пожелаешь. А тут? Я люблю приход в ванне принимать – а как?.. Ни хера нет – ни воды, ни света, ни газа, ни растворителя, ни аммиака, ни опиухи! Лац-луц, как жить? Ни у кого ничего нет!
При слове “опиуха” Нукри насторожился, но Кока, завязавший с опиатами, спросил: не знает ли Сатана, можно где-нибудь в городе взять хорошую анашу?
Сатана усмехнулся:
– Нету ни хорошей, ни плохой анаши. Вот, последнего барыгу на опиуху кинули, отняли несколько чеков, ширнули, синг-синг, но слабая ханка, водкой подмолачиваемся. – Он кивнул на стол, за которым уже шло громкое братание и брудершафты. – Теперь лапу соси, как медведь. А я знаю, где хорошую дурь взять можно! Только за ней ехать надо – в Пятигорск!
И он, в два укуса управившись с кебабом, рассказал, что топтал зону с одним парнем-кабардинцем, чей отец работает комбайнёром на конопляных полях и после смены пыльцу, самый чистый гашиш, с комбайна прямо руками в мешок собирает.
– Соскребнул – и готово, орера! А его сын со мной чалился, кентяра мой.
– Это сколько же на комбайне за день соберётся? – спросил Кока.
Сатана бросил крутить клок, забрал без разрешения с соседнего стола чистый стакан (чем очень удивил двух пожилых мужчин), из початой бутылки налил стаканы до половины.
– Много можно собрать, брат. До хера. Вот и поезжайте, привезите! Я сам не могу ехать – одного денежного фраера сторожу, не то бы сам слетал, что там надо? Через перевал, синг-синг – и готово, на месте, в Пятигорске. Я и денег дам, и верный накол. Отвечаю!
Они переглянулись, но не могли ответить ничего определённого. Как вдруг? Куда ехать? На Северный Кавказ?
Сатана сказал, что завтра тоже будет в пивбаре, мол, если надумаете ехать – приходите, дам накол и бабки.
– Баксы у меня всегда с собой! – Он хвастливо махнул в воздухе зелёной пачкой. – Вот вам пока аванс! – И положил перед каждым стодолларовую купюру, но они отказались:
– Зачем? Что за аванс? За что?
– Ну, за вас заплачу! Мы же кенты! – расщедрился Сатана, однако Нукри, вытащив деньги, твёрдо отрезал:
– У нас есть, спасибо, не надо, ни к чему…
– О, правильно говорит Кибо: все вы, сололакские, такие… вежливые… “Спасибо, не надо, ни к чему…”
– Разве плохо? – вставил Кока.
– Хорошо на воле, а в зоне лучше не спасибкать без дела! – осклабился Сатана. – Даже слова этого не надо говорить! “Благодарю” – и всё. Там чем строже – тем лучше. Ну, вам-то зачем о зонах думать?.. Накол чистый, не проданный, от их сына. Возьмёте дурь – и обратно, домой. Будет что зимой шабить! И Новый год, лац-луц, достойно встретить! Нэ всио коту маслианица! – добавил не к месту.
Разлив остатки, он проглотил полстакана водки, сглотнул целиком хинкалину и поспешил к своему столу, где теперь началась какая-то свара.
Торопливо доев холодные хинкали, Нукри с Кокой отправились домой, по дороге обсуждая предложение.
Заманчиво, конечно, затариться дурью на зиму! Да ещё хорошей! Раз Сатана говорит – значит, уверен, отвечает за свои слова! Ещё и денег даст. У Коки оставалось несколько сотен. Нукри тоже поищет. Без своих денег ехать смысла нет: Сатана своё возьмёт, а им что останется? Пару грамм, которые им Сатана отсыплет? Да отсыплет ли ещё – большой вопрос.
– Это тот самый Сатана из Сабуртало? – спросил Нукри.
– Да. Бандит и грабитель.
– А ты откуда его знаешь?
– Давно познакомились, – уклончиво ответил Кока (недаром Сатана предупредил его в Амстердаме: “Язик до Киэва доведиот, а длинны язик – до Магадана”).
[159] Сукин сын, задница чёрта (груз.).