Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лудо:

– Жди потом миллионы лет, когда из тараканов люди вылупятся!

Ёп:

– Ты другое мне скажи: по радио сообщили, что до красного светила Бетельгейзе, чья светимость в сто тысяч раз ярче Солнца, лететь надо восемьсот восемьдесят световых лет. Вот кто, интересно, измерил эти года? Какой линейкой?

Лудо:

– А кто вообще измерил время и пространство Вселенной? Откуда мы, мурашки, можем что-то вообще знать? И с чего взяли, что расширяется? И куда? Значит, есть пространства помимо нашего космоса?

Ёп:

– Да мы вообще – пустота, а наш мир иллюзорен. Если посмотреть в электронный микроскоп на любую вещь, то увидим атомы и пустоту, атомы же состоят из кварков и пустоты, а те уже – чистая энергия. Ещё Демокрит сказал: “Есть только атомы и пустота, всё остальное – мнение”, – и был прав. Вот сколько атомов ушло на Гималаи? Никто не знает!

“Аминь… Никто ничего не знает. Хотя, наверно, кому-то всё известно. Кому? А Тому, Кто из невзрачной капли рождает изящную снежинку, всегда разную! Неисповедимы пути Господни!” – всплыла прорезь в сознании…

Засыпая под умиротворяющие мерные всхрапывания Кесси, он представлял себе разные кошачьи глаза: внимательно-брезгливые, отчуждённые, они смотрят внутрь себя, в душу той первой кошке, что ловила мышей в амбарах Вавилона, шуршала в закромах египетских храмов…. Пронзительный взгляд леопарда… быстрые пугливые зырки гепардов… медовые очи тигра… проницательные материнские глаза пумы… спокойно-расчетливый погляд львиц… вдумчивый затаённый прищур ягуара… татарские гневливые глаза льва… весёлые блики шакалов… тухлые скрытные глазки гиен… весёлые раскосые глазёнки лис… тупой зрак бизонов… реснитчатый томный взор жирафа… высокомерное презрительно-величавое око верблюда… буравящие зенки медведя… улыбчивый быстрый взгляд волка… суровый отеческий мудрый зрак орла… тягучие бессмысленные мигалки буйвола… прощелыжные моргалы падальщика… мрачные вежды филина… упрямые гляделки носорога… слепые блюдца совы… пустые бельма стервятников… пронзительно-безумные взгляды кондора…

Часть третья

Человейник. Ад. Трагедия

24. Голяк

Поздней осенью 1993 года, после отсидки в немецком дурдоме, Кока вернулся в Тбилиси из Парижа, где в очередной раз поскандалил с отчимом и даже хотел дать ему по его наглой французской харе, но рассудил, что лучше обойтись без мордобоя. Он рискнул улететь по своему паспорту, и, видно, у Интерпола были в тот день более важные дела, чем ловить такую блоху, как Кока.

Если ранняя осень в Тбилиси райски прекрасна, то поздняя – адски отвратна: ветер, дождь, лужи, кучи гниющей жухлой листвы, грязный снежок, слякоть. Вместо солнца – тугой слепой шар. С утра над городом висит свинцовая пелена. Дырявое небо пускает сопли и слюни. Все бегут скорей по домам, а там – ни света, ни газа, ни воды, ни отопления!.. И когда это кончится – неизвестно, в Абхазии – война, Гамсахурдия с соратниками засел в Западной Грузии, прячась от войск Китовани. Власти бессильны, денег и топлива нет, разруха и бардак.

Кока мыкался из угла в угол в холодной, сырой и тёмной квартире. Из еды – гречка, ещё какая-то крупа, сыр, чёрствый хлеб. Всё лежит на балконе – холодильник давно не работает без света. Да он и не нужен – в него нечего класть.

Бабушка сидит в своей комнате в старом пальто и валенках (подарок московского дяди Родиона), читает при свече воспоминания Зинаиды Гиппиус и находит, что в революционном Петрограде ситуация была примерно такая же, как сейчас в Тбилиси, если не лучше. (Свечами её снабдил тоже дядя Родион, он недавно приезжал, но по горам не ходил, а больше сидел с бабушкой и говорил о старых временах и ушедших людях.)

Время от времени Кока, закутавшись в дутое пальто, вылезал на улицу, бесцельно тащился в гастроном на Кирова, видел там пустоту и угрюмых продавцов, – торговать нечем, даже талоны на сахар и масло отменили, – и они печально стояли группкой без дела, теребя несвежие халаты.

Он возвращался по грязи и слякоти, мимо пней, – ещё прошлой зимой деревья были пущены на дрова, чтобы разжечь во дворах костры и готовить в чугуне суп или кашу для всех соседей. А они ругались:

– При Шах-Аббасе лучше жить было!

– Когда абхазы наконец угомонятся?

– За побережье и туристов идёт война!

– Да чтоб они все провалились! Сам жрут и пьют, – а мы что?

Валяясь на диване, Кока с тоской вспоминал свой дурдом в Германии. И ничего, что Массимо рыгает, как автомат, зато есть свет и горячая вода, можно читать, слушать музыку, смотреть ТВ, помыться по-человечески, а не из ведра над тазом. Есть нормальную пищу, а не гречку с тушёнкой, от вида которой Кока столбенел, но бабушке своих чувств не показывал – наоборот, хвалил и просил добавки.

Свет и воду давали часа на два-три, обычно ночью, за это время надо было успеть набрать банки, кастрюли и вёдра, приготовить еду, постирать кое-как кое-что, принять душ, поговорить по телефону (тоже без электричества молчащему целыми днями) – словом, произвести минимум простейших действий. Каждый раз, садясь за жалкий ужин, бабушка невесело шутила:

– Ещё хорошо, что нам не приходится охотиться на эту кашу, как твоим любимым львам на антилоп! В войну карточки можно было отоваривать, а лобио, сыр и зелень спасали положение.

– А на кого тут охотиться? На продавцов за головку сыра или кусок ветчины? – угрюмо отзывался Кока, нечёсаный, небритый, в грязном свитере.

Иногда, холодными ночами, он горевал: зачем уехал из Парижа?.. Но и бабушку жаль – как она протянет в этом аду?.. Где будет брать еду, если из дома выходить не может из-за ног, а за хлебом надо занимать очередь с ночи? Конечно, соседи помогали друг другу, но что они могли? Иногда бывший продавец, а ныне гвардии полковник Бидзина привозил бабушке мешок кукурузной муки, и она жарила без масла кукурузные лепёшки-мчади, которые приходилось есть ни с чем, – сыр стоил миллионы купонов на базаре Дезертирка, куда Кока иногда отправлялся, предварительно разменяв у евреев на улице Леселидзе малоизвестные в Грузии гульдены на известные всем доллары.

Базар, столь живой в другие времена, безрадостен. Много пустых прилавков. Лица продавцов угрюмы. Руки спрятаны в карманы – это означает плохую торговлю. И надежд мало – люди месяцами не получали копеечных пенсий, зарплаты задерживают. Денег ни у кого нет.

Купив кусок мяса, картошку, лук, Кока за доллар ехал на какой-нибудь раздолбанной колымаге домой в Сололаки, где бабушка начинала готовить чанахи, – хотя какой чанахи без баклажан, болгарского перца, свежих помидоров и всего прочего?

Спасал старый молочник Мито (он много лет прикатывал во двор тележку с тем, что имел: сметаной, творогом, мацони, сыром). Соседи считали последние купоны (счёт шёл на тысячи). Но молочное – хоть что-то, а в лавчонках, что вдруг пооткрывались, еды нет: одни леденцы, сигареты, подозрительное питьё.