Когда я вышел в гостиную, Кинрю был уже готов отправляться к Карповичу. Оделся он по-европейски и франтом расхаживал по комнате.
– Ну так что, Яков Андреевич, мы едем к ростовщику? – бодро осведомился он. – А то я уже велел лошадей запрягать! Что-то вы неважно выглядите, – нахмурился мой ангел-хранитель.
– Сон страшный приснился, – ответил я. Перед моим мысленным взором вновь предстала картина разбушевавшегося пожара. Я невольно поежился.
– Ах, вот оно что, – понимающе отозвался японец. – Неудивительно. Вампир или оборотень?..
– Графиня Оленина, – проговорил я в ответ.
– Не иначе Наталья Михайловна, – усмехнулся мой Золотой дракон, водружая себе цилиндр на голову. Он все еще был под впечатлением от знакомства со старшей графиней Олениной.
– Поехали! – велел я ему. – А то не застанем Карповича!
Мы вышли на порог, где нас уже ожидала запряжка цугом.
– При всем параде, что ли, поедем? – весело усмехнулся я.
– А почему бы и нет? – отозвался в ответ Кинрю.
Однако мы так и не успели отъехать от дома, потому что на дороге появилась карета графа Оленина.
– К чему бы это? – проговорил я испуганно. – Неужели, в их доме и правда беда стряслась? Неужели, Элен снова что-нибудь подожгла?
– Беду не накликайте, Яков Андреевич, – мрачно сказал японец, наблюдая за каретой, приближающейся к подъезду.
В этот момент карета остановилась, и из нее выбрался граф Владимир Оленин в военной форме.
Я направился к нему.
– Что стряслось?
На Оленине лица не было, будто он только что сам с нечистью повстречался. Светлые глаза поблекли, вокруг них пролегли коричневые круги.
– Вы не поверите, Яков Андреевич, – пробормотал он чуть слышно.
– Поверю, – невесело отозвался я.
– Лушу убили, – ответил гвардеец дрогнувшим голосом, – осиновый кол у нее в груди!
III
– О чем это вы говорите, граф? – Я почувствовал, что меня охватывает какой-то панический суеверный страх.
Однако больше всего меня волновала судьба Элен. Неужели эта хрупкая девушка могла вонзить деревянный кол в грудь своей преданной горничной?!
– Это действительно ужасно, – выдохнул граф Оленин. – Страшнее и быть не может! Вина Элен почти не подлежит сомнению. Она же целыми днями твердила о нечисти, которая ее, якобы, преследует! – он обхватил руками русоволосую голову, при этом на пальце у него сверкнул перстень с адамовой головой.
– Но, если мне не изменяет память, – заметил я вкрадчиво, – ваша сестра говорила о мужчине, о ее каком-то мистическом женихе, к браку с которым она готовилась.
– Все так, – согласился граф. – Но разве это объяснишь полицейским?
– Но Луша ведь была вашей крепостной? – осведомился я. – Или я ошибаюсь?
– Так-то оно так, – согласился Оленин, – но наша репутация в свете погублена окончательно. Да и кто теперь поручится, что моя сестра не опасна для общества?! Кто-то уже распорядился вызвать полицию, – сообщил он.
– Но кто? – удивился я. Неведение графа Владимира показалось мне несколько странным.
– Я и сам не знаю, – пожал плечами гвардеец. – Очевидно, кто-то из дворни…