Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока Борис оглядывался в поисках нужного человека, его самого тихонько окликнули. Маленького роста хромой татарин подметал дорожки возле мечети, он-то и обратился к Борису:

– Ваше благородие, можно вас обеспокоить?

Борис подошел к хромому – уж кто-кто, а уборщики и слуги всегда замечают больше других.

– Что ты хотел, любезный?

Татарин прижал палец к губам и, поманив Бориса за собой, пошел, сильно хромая, куда-то вбок от мечети.

– Ты куда это, любезный? – Борис остановился в сомнении.

– Идемте, ваше благородие, не сомневайтесь! Все вам сейчас расскажу. Я этого господина в черкеске видел, все знаю, зачем он приходил.

Борис прибавил шагу, посчитав, что хромой хочет получить деньги за информацию и для этой цели ведет его подальше от любопытных глаз. Уборщик, хоть и хромал, но шел достаточно быстро. Они обошли мечеть, завернули за неказистый домик – должно быть, сторожка, прошли между сараями…

– Стой! – крикнул Борис. – Дальше не пойду. Говори, что знаешь, а не то… – Он, движимый неясной тревогой, схватил хромого за плечи.

Татарин начал вдруг бурно жестикулировать, будто был глухонемым, и так скривил свою физиономию, что смотреть на него без отвращения было невозможно.

Борис хотел было плюнуть и уйти, но в тот самый момент, когда эта здравая мысль пришла ему в голову, по ней (голове) кто-то ударил так сильно, что Борис утратил контакт с окружающей действительностью, успев подумать только, какого он свалял дурака, позволив уроду-уборщику заманить его в ловушку и отвлечь внимание дурацкими гримасами.

Борис пришел в себя от холода. Холод в Крыму летом – явление необычное, и от удивления Борис открыл глаза. Холодно ему было от того, что лежал на каменном полу. Оглядевшись, Ордынцев увидел вокруг что-то вроде запущенной, давно не посещаемой часовни псевдоготического стиля. Он вспомнил, что накануне горничная княгини что-то говорила ему насчет часовни… Стало быть, это та самая часовня и есть, где обитают привидения старого барина и белой дамы…

Борис попытался подняться. Голова болела, но кости были целы, и значительных повреждений в своем организме он не обнаружил. Он встал и подошел к двери… Дверь, естественно, оказалась запертой. Следующим побуждением было выбраться через окно. Окно было большое, стрельчатое, как полагается, без всяких стекол… но когда Борис осторожно выглянул в него, то сразу же отшатнулся: за окном стена часовни переходила в почти отвесный головокружительный обрыв, уходивший прямо в море. По обрыву кое-где цеплялись корнями чахлые кустики, море снизу Борис не видел, но оно напоминало о себе грозным шумом.

Он отважился высунуть голову подальше и увидел, как подножие обрыва бесконечным приступом берут волны в белых казацких папахах бурунов. Он осторожно пытался просунуть голову обратно, чтобы не порезаться остатками стекол, застрявших в раме. Фуражка зацепилась, ее подхватило ветром и понесло вниз. На середине обрыва она застряла в ветках колючего куста.

Борис с грустью подумал, что он не птица и этот выход для него тоже закрыт. Снова вернувшись к двери, он дергал ее так и этак, но дверь была невероятно толста, крепка и совершенно непоколебима. Он обошел все помещение и не нашел больше никаких дверей и лазеек. Он не знал, что за люди оглушили его и заперли в часовне, мог только догадываться, что тут не обошлось без хромого уборщика, которого он встретил у мечети. Причиной нападения, безусловно, были расспросы о Махарадзе. Хуже всего была неизвестность. Вряд ли его заперли здесь просто так, без дальнейших планов, очевидно, скоро эти люди вернутся, и тогда… Борис поежился.

Он поднял голову и осмотрел верхнюю часть стен и потолок часовни. По верху стены шла узкая декоративная галерейка – слишком узкая для человека. Она изображала хоры готического собора. Еще выше, под самым сводом, было маленькое круглое слуховое окошко. Окошко это выходило не в сторону моря, так что небольшой шанс выбраться из него все же был. Борис решил попытать счастья. Потому что больше ему ничего не оставалось.

Он встал на подоконник, стараясь не смотреть в окно, чтобы голова не закружилась от вида бездонной пропасти. С подоконника он переставил ногу на окружающую окно декоративную лепнину, уцепился пальцами за щель между каменными плитами и начал медленно, вершок за вершком, карабкаться по стене. Его целью была галерейка – по ней он рассчитывал без особого труда добраться до слухового окна.

Прежде Борису не случалось лазать по скалам, и подъем по стене давался ему с огромным трудом. То одна, то другая нога соскальзывала с неровностей кладки, и он изо всех сил вцеплялся в стену пальцами. Пальцы были уже исцарапаны в кровь, когда ему наконец удалось зацепиться за балюстраду декоративной галереи. Напрягая последние силы, он влез на галерею и отдышался. Галерея была слишком узкой, чтобы по ней можно было идти, но ползти по ней было гораздо легче, чем карабкаться по отвесной стене.

Борис дал короткий отдых утомленным мышцам и собирался уже продолжить движение к слуховому окну, как вдруг услышал звук ключа, поворачивающегося в замке. Он застыл и покрылся холодным потом. Это возвращались те, кто запер его здесь, предварительно оглушив!

Одно было хорошо: то, что он успел добраться до галереи. Если бы он карабкался сейчас по стене, то от леденящего душу звука открывающегося замка он бы неминуемо сорвался. Да и на стене его тут же заметили бы. Узкая галерейка хоть и плохо, но скрывала распластавшегося на ней человека, кроме того, на руку ему играло то, что он находился на стене прямо над окном, то есть в хуже всего освещенном месте часовни. Косые вечерние лучи солнца лились из окна и слепили людей в часовне. Они не давали рассмотреть как следует стену, да вошедшим и не приходило в голову ее рассматривать. Зато Борис очень хорошо их видел.

Их было трое: один – тот самый хромой уборщик, который заманил Бориса в ловушку, второй – рослый, плечистый, с выбритой наголо головой. Под кожей оголенных рук перекатывались, как змеи, мускулы. Бритая голова, смуглая кожа, миндалевидный разрез темных глаз выдавали в нем такого же, как и его хромой спутник, татарина, старинного хозяина благословенной Тавриды. Третий человек, судя по одежде и повадкам, был русский.

– Ну и где этот ваш шпион? – язвительно спросил по-русски господин в белой шляпе.

Татары переглянулись и горячо заспорили на своем языке. Потом, обернувшись на худощавого господина, вспомнили, что он не понимает по-татарски, и уборщик сказал:

– Здесь мы его оставили, когда за тобой пошли. Куда он мог отсюда подеваться? Дверь заперта, из окна не выбраться, там обрыв…

Худощавый господин подошел к окну. Некоторое время он внимательно всматривался в кусты на обрыве, потом обернулся к татарам и сказал:

– Здесь он и выпорхнул. Только крыльев-то у него нет, вот и сорвался.

Татарин плечом оттер его от окна и сам уставился вниз. Видимо, он заметил фуражку Бориса, зацепившуюся за куст, и подтвердил вывод русского:

– Разбился, и концы в воду. Все равно мы его прикончить собирались, так он сам прыгнул, хлопот меньше…

– Удивительно только, как это барчук на верную погибель полез? – задумчиво проговорил уборщик, тоже подходя к окну. – Ума, что ли, лишился? Видно, ты его, Керим, так по башке огрел, что все мозги вышиб!

– Кто ж его знает? – Керим пожал широкими плечами. – Может, думал, что все равно пропадать, так хоть на вольный свет вылезти напоследок?