— И зачем только черт дернул меня ввязаться в это дело? — удивился я.
Анна Александровна подтвердила.
Я поблагодарил ее за ценную информацию и вышел из дома. Но нанимать извозчика я не торопился, заключив, что если мои предположения верны, то на улице вот-вот должна была появиться тетя Пульхерия, для того чтобы предупредить своего воздыхателя, что ее преступление раскрылось.
Тетка не заставила себя ждать. Из родных пенат она вы— бежала, набросив легкий салоп, так как погода снова испорти— лась, и ветер, пробирающий до костей, нагнал огромную свин— цовую тучу, грозившую разразиться ливнем.
Притаившись за деревом, я наблюдал, как Пульхерия без труда поймала извозчика. Следом за ней я проделал тоже самое и велел вознице следовать за ее экипажем.
— Если успеешь, плачу в три раза больше, — пообещал я автомедонту, и он, как мог, погнал лошадей.
IV
Тетушка, судя по всему, преследования не заметила, до такой степени пребывала она в нервическом перевозбуждении. С Сергиевской экипаж ее свернул на окраины города, и мой кучер последовал за ней почти что не отставая. Среди пешеходов все реже стали встречаться блестящие военные, изящно одетые барышни и модные господа, все больше стало попадаться простого народа да отставных солдат.
Мы долго попетляли по Петербургу и в итоге свернули в Щербаков переулок. Карета Пульхерии остановилась у небольшого двухэтажного домика, где, как я понял, сдавались в наем квартиры.
Извозчику я велел лошадку попридержать и остановиться напротив, будто бы у подъезда одного из мещанских особняков, выбрав для себя превосходный наблюдательный пункт.
Тетя Пульхерия с огромным трудом, но все-таки выбралась из коляски, изрядно попутавшись в своих темно-малиновых юбках, маячивших ярким пятном на фоне пасмурного пейзажа. Наконец, она позвонила в дверь, и ее пропустил сомнительного вида привратник в чуйке.
Я же остался ждать, что будет дальше, внимательнейшим образом следя за дверями. Не прошло и пятнадцати минут, как из дома выбежала тетушка, вся в слезах, и опрометью нырнула в ожидающий ее экипаж.
— Ну, пошли! — крикнул кучер, и карета покатила прочь от этой халупы в сторону городского центра.
У меня было всего несколько секунд на раздумья: последовать за ней или оставаться на месте и разузнать, зачем сюда заезжала тетя Пульхерия.
Я выбрал второй вариант, приказав извозчику дожидаться на месте. Дверь мне открыл все тот же привратник, скосив на меня озабоченные глаза.
— Чего, барин, желаете? — осведомился он, осклабив губы в ухмылке. Я же чувствовал в нем потенциального каторжника. Как есть кандидат на Владимирскую дорогу! А сам и бровью не поведет, изображает из себя честного труженника. Впрочем, не моя это забота — выводить его на чистую воду! У меня-то дела поважнее будут!
Я огляделся по сторонам, на пару секунд оставив его вопрос без ответа.
У самой стены стоял длинный рундук, узкий ящик с подъемной крышкой для различной поклажи. Так и подмывало меня взглянуть, что же такое скрывает этот старинный облезлый ларь. Любопытен я от природы, ничего уж тут не поделаешь!
— А свеча-то как коптит! — произнес я, поморщившись.
— Барин, а надо-то чего? — снова спросил привратник.
— Хотел бы повидаться с хозяином этой квартиры, — наконец, выговорил я.
— Ну, я — хозяин! — гордо сказал мужик и уставился мне в глаза.
— Кто бы мог подумать? — произнес я вполголоса, так, что мой собеседник пожалуй что и не разобрал. — Кому вы сдаете эту комнату?
— А вы-то, барин, кем будете? — поинтересовался подозрительный тип.
— Прохожим, — ответил я, показав хозяину золотую монету. — Не подскажете ли, к кому только что приезжала немолодая госпожа в просторном салопе на беличьем меху?
Глазки хозяина вспыхнули алчным блеском.
— Давайте мы это дело за рюмочкой обсудим, — предложил мне мужик, которого я поначалу принял за привратника. — Чего-чего, а огуречный рассол и водка в моем доме найдутся!
Не было у меня особого желания трапезничать, а особенно водку пить в его доме, да пришлось. Дело, как я счел, того требовало!
— Меня Иваном зовут, — сообщил мне хозяин и проводил из прихожей в тесную комнату, в которой стояли два дубовых стола, застеленные цветными скатертями. Светили люстры в запыленных чехлах, поэтому комната не казалась такой уж темной. Что же позабыла здесь дивная тетя Пульхерия?
Иван показал мне на обшарпанный стул. Я стряхнул с него пыль и послушно присел.