Я ничего не ответил, давая ей возможность самой поразмышлять над этим вопросом.
Внезапно дверь с шумом отварилась, и в библиотеку во всю прыть влетела крупная пожилая женщина в малиновой робе из лионского шелка.
— Что здесь делает этот господин? — завопила она.
— Тетушка, что с вами? — изумилась Анна. — На вас лица нет!
Судя по ее внешности, я заключил, что вижу перед собой тетю Пульхерию.
— Я повторяю, — воскликнула она. — Что здесь делает этот господин? Кто он?
— Позвольте представиться, — я наконец обрел дар речи после столь бурного и неожиданного натиска. — Яков Андреевич Кольцов.
— Я пригласила его к нам в дом, — сказала Анна, ее щеки порозовели от смущения. — Тетя Пульхерия, горничную позвать?
Тетушка протестующе замотала седыми буклями.
— Она бы вам воды принесла, — жалостливо сказала племянница.
Я подумал, что теперь только не хватает тетушки Авроры. О ней я был наслышан достаточно.
— Не надо мне никакой воды, — разозлилась тетя. — Ни дом, а проходной двор, — продолжала возмущаться она.
— Тетя! — обратилась к ней Анна. — У меня взломали шкатулку и украли письмо! Оставьте же нас, наконец, одних! — взмолилась она.
Пульхерия Вениаминовна изменилась в лице, ее маленькие накрашенные глазки забегали под выгнутыми бровями, кровь прилила к щекам.
— Вы все только смерти моей и дожидаетесь, — прошипела она, всхлипнула и выбежала из библиотеки, с грохотом захлопнув за собой дверь.
— И так целыми днями, — устало промолвила Анна Александровна.
— Что с ней происходит? — осведомился я, ее поведение показалось мне подозрительным.
— Нервы, — махнула рукой Аксакова. — Я вам открою по секрету, за ней тут один чиновник немолодой ухаживал, ну, вот она и возомнила незнамо что, а он возьми да и исчезни в неизвестном ей направлении, вот она и беснуется.
— Покажите мне шкатулку, — велел я Анне. Она послушалась и открыла секретер, достала из ящика небольшой ларец розового дерева изящной работы. Я осмотрел его, замок оказался сломанным. Впрочем, я и раньше встречал такие «запоры». Подобный замок нетрудно было взломать и шпилькой.
— Вот, — сказала она, разведя руками.
— И давно вы это обнаружили?
— Только вчера, после нашего разговора, — ответила Анна Александровна и повернулась к окну. Брильянтовые серьги в ее ушах со звоном качнулись.
Тогда я подумал, что письмо могло быть украдено довольно давно. Кто мог это сделать? Я полагал, что, вернее всего, кто-нибудь из домашних. Очень уж странно вела себя тетушка Пульхерия Вениаминовна. И что там у нее, любопытно, за ухажер? Не по его ли нижайшей просьбе тетушка взломала замочек? Ключик-то от секретера и у нее имелся! Я решил, что об этом еще стоит поразмышлять.
— Я не придавала значения тому, о чем говорил Виталий, — сказала Аксакова. — Я была сильно рассержена, зла на него. А он все твердил о какой-то опасности, говорил, что речь идет о жизни и смерти, об Ордене. Я так сожалею теперь, что мало прислушивалась к его словам!
— Не терзайте себя, — произнес я как можно мягче. — Его все равно не вернешь.
— Но письмо! — воскликнула Анна. — Если его убили…
— Письмо я постараюсь найти, — пообещал я ей.
— Он просил передать его вам в случае непредвиденных обстоятельств и что-то все время повторял по-французски.
— Что именно? Попытайтесь вспомнить, — попросил я ее. — Это может быть важно!
— Как же это? — Анна нахмурилась и поднесла ко лбу свою тонкую руку. — Ах, да, вспомнила! — обрадовалась она. — Он все время повторял: «Mais que diable allait il faire dans cette galere?»