Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По коридору пробежал знакомый студент, крикнул на бегу, что в городе беспорядки. Потом прозвучало куда более грозное слово «революция».

Борис отложил учебник с облегчением – надо полагать, экзамена теперь не будет… Этот мелкий повод заставил его обрадоваться революции.

Все высыпали на улицы. Вдалеке раздавались редкие выстрелы, проходили группами и поодиночке расхлябанные солдаты в расстегнутых шинелях, у многих штатских были красные банты на груди.

Рядом посыпались и зазвенели вдруг стекла. Люди рассыпались в стороны, один Борис замешкался, пока не дошло до него, что это ударила пулеметная очередь. Все смотрели на него с уважением, будто это от смелости он стоял, не шелохнувшись под огнем, а не от глупости и неопытности.

Борис шел по городу, удивленно оглядываясь по сторонам. В воздухе было странное радостное возбуждение – чувство, будто начались какие-то неожиданные каникулы. Об экзамене можно было забыть надолго.

Он шел и понемногу, сквозь радость и опьянение свободой, почувствовал во всех почти встречных людях злую разнузданность. Начали бить витрины, грабить магазины, избивать целой толпой кого-нибудь одного, беззащитного, беспомощного. На каждом шагу стояли ораторы и говорили, говорили пламенными лживыми голосами – говорили откровенную льстивую ложь, бесконечно спекулировали красивыми словами – «народ», «Россия», «свобода»…

Народа Борис не видел – на улицах были только разные темные личности, дезертиры, уголовники, пьяные хулиганы.

«И это та самая революция, о которой так долго мечтали, так много говорили? Неужели революция – это только возможность безнаказанно грабить и избивать тех, кто слабее тебя? И неужели каждый человек остается человеком только до тех пор, пока за ним присматривает государство, пока ему угрожает наказание, – а чуть угроза наказания отступает, как в человеке просыпается первозданная ненасытная дикость?»

Борис шел по улице, не разбирая дороги, подгоняемый горячечным возбуждением, и видел всюду одно и то же: напыщенные речи лживых ораторов, бесчинства пьяных толп, грабежи.

Возле большого, красивого недавно магазина он замедлил шаг. Зеркальные витрины были вдребезги разбиты, осколки сверкали под ногами как бриллианты. Из низкого окна, хрустя сапогами по этим бриллиантам, выбрался здоровенный небритый детина, согнувшийся под тяжестью награбленных вещей. Он нес какие-то кофты, платки, материи целыми штуками и радостно, плотоядно улыбался. Борису он подмигнул как своему и проговорил сиплым баском:

– Что смотришь? Иди бери тоже. Там много всего, тебе хватит. Что не идешь-то? – Он повысил голос, видя, что Борис окаменело стоит перед ним. – Ты что, спишь, что ли?

Разбудили его чей-то кашель и негромкие голоса. Не открывая глаз, Борис мгновенно вспомнил все, что произошло накануне, и, хоть шею, затекшую от неудобного положения (еще бы, деревянная чурка никак не может считаться мягкой подушкой), невыносимо ломило, сдержался и не стал шевелиться.

– И лежит, и лежит, – слышал он хриплый шепот. – Давно я за ним смотрю. Не то спит, не то пьяный сильно, не то по голове ему дали.

– Если бы по голове дали, то и раздели бы, – авторитетно возразил простуженный бас. – А так все обмундирование цело. А ботинки на ем хорошие, крепкие… Я бы взял ботинки-то.

Голоса послышались явственнее, видно, их обладатели понемногу придвигались ближе. Борис приоткрыл один глаз и взглянул из-под фуражки. Рядом с ним сидели двое портовых нищих – из тех, кого жизнь загнала на самое дно. Один прокашлялся и засипел:

– Погоди ты с ботинками-то. Карманы бы обшарить да тикать, пока не очухался. Иди, пошарь, а я посторожу.

– Ишь какой скорый нашелся! А вдруг он очувствуется да драться начнет? Англичане хороши драться-то, они все больше боксой… Третьего дня один солдат ихний троих итальяшек возле веселого дома отделал.

– Может… дать ему доской по голове для верности-то, – нерешительно предложил сиплый.

– И так хорошо. Вон лежит, не шевелится. Давай, ищи деньги.

Чужая рука неуверенно полезла в карман френча. Борис вдруг сел рывком, схватив чужую руку и встряхнув как следует ее обладателя.

– Пусти! – заныл тот и не пытаясь вырваться – силы у него были не те.

– Спокойно, ребята, ничего вам плохого не сделаю.

Услышав чистую русскую речь, нищие от удивления успокоились.

– Вот и мне повезло, на соотечественников нарвался, – усмехнулся Борис. – Значит, так сделаем. За то, что вы меня обокрасть хотели, я на вас не обижаюсь. А только денег у меня все равно нет. Ботинки мне самому нужны, а вот если проводите меня к лавке Костаропулуса, то френч отдам и фуражку.

– На что нам фуражка? – заныл было сиплый, но Борис достал из кармана шелковый шнурок покойного Вэнса и примотал рукав нищего к своей руке.

– Не хочешь фуражку – не бери, – покладисто согласился он, показав как будто случайно широкий немецкий нож.

Это решило дело – нищие безропотно поковыляли рядом. Идти до лавки Костаропулуса было далеко – ночью Борис все равно не нашел бы ее. Наконец дошли. Лавка по раннему времени была еще закрыта. Борис поверил на слово своим новым знакомцам, развязал шнурок и без слова снял с себя английский френч, вытащив предварительно все из карманов. Взамен сиплый протянул ему свою старую робу.

Борис не хотел появляться в лавке в английской военной форме – неизвестно, как отнесутся контрабандисты к английскому офицеру, вернее, известно как – плохо.

Нищие юркнули в переулок и растворились. Борис тихонько стукнул в окошко. Выглянул заспанный грек и сделал вид, что не понимает русскую речь. Однако он, несомненно, отреагировал на имя Спиридон, пролопотав что-то, и махнул рукой в сторону моря.

Борис спустился к берегу моря и сел, глядя на волны. Там, в пяти днях плавания, Феодосия. Ему нужно туда.