Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Людвиг Карлович, голубчик, взгляните, как, на ваш взгляд, не его?

Видимо, Карнович подошел к столу и нагнулся над журналом.

– Затрудняюсь… это ведь, господин подполковник…

– Да, голубчик, это ведь ваша рука. Объясните, милейший, каким образом тот же самый почерк видим мы на этом открытом письме?

Борис услышал в соседней комнате глухой звук удара, короткий хриплый крик, звук падающего тела и властный окрик Горецкого:

– Вестовой!

В ту же секунду Ордынцев распахнул дверь и ворвался в кабинет Горецкого. Там он увидел картину, достойную кисти баталиста.

Рослый мужчина в красно-черной форме корниловского полка, с погонами поручика, лежал на полу, издавая слабые стоны. Из его разбитой головы сочилась кровь. Возле стола боролись Горецкий и Карнович – штабс-капитан пытался вырвать у Горецкого револьвер. Борис в один прыжок оказался возле борющихся и с размаху ударил Карновича в челюсть. В этот удар он вложил воспоминания о своем первом допросе в Феодосийской контрразведке, и, должно быть, воспоминание оказалось достаточно ярким, потому что штабс-капитан отлетел на другой конец комнаты и, съехав спиной по стене, устроился на полу в явном нокауте, как называют такое положение спортивные англичане.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся вестовой.

– Двоих солдат сюда и фельдшера! – отрывисто приказал Горецкий.

Через несколько минут фельдшер хлопотал над поручиком Ковалевым, а солдаты поднимали очухавшегося Карновича.

– Ну что поручик? – сокрушенно спросил Горецкий.

– Ничего, мужчина он крепкий, рана заживет, вскоре будет как огурчик.

– За это я его и выбрал. – Горецкий снял пенсне и потер переносицу. – Неудобно перед человеком, пострадал ни за что. Видно, врасплох его Карнович застал, а я-то думал, что он сумеет удар отбить… Вижу, Борис Андреич, что хотите объяснений, – обратился он к Борису, хотя тот стоял молча, – сейчас все разъясню, вот только с этого иуды допрос снимем…

Карнович уже пришел в себя. Он стоял между солдатами и злобно косился на Бориса.

– Ничего я вам не скажу! – воскликнул он истерическим высоким голосом.

– Скажете, милейший, скажете, – в голосе Горецкого под наигранно дружелюбной интонацией звучал металл, – посидите сутки в камере без кокаина – все скажете.

Карнович грязно выругался.

– Вас ведь, Карнович, турки, верно, на кокаин и купили? Вы ведь русский человек с католическими шляхетскими добавками, никаких мусульманских корней не имеете, следовательно, возможны или деньги, или шантаж. Или наркотики… Увести его! – обратился он к солдатам. – Да как следует обыскать, чтобы никакого кокаина в камеру не пронес!

Солдаты с Карновичем двинулись к двери, но на пути у них стоял Борис.

– Моя бы воля, – сказал он Карновичу усмехаясь, – я бы тебе и воды в камере не давал, но господин подполковник гуманист, на такое не пойдет. А так бы быстрее дело вышло…

– Мало я тебя на допросе бил, – прошипел Карнович, – нужно было вообще изувечить.

– А ты, борода, – обратился Борис к одному из солдат, узнав в нем своего знакомого вредного Митрича, – головой ответишь, если арестованный сбежит или что в камере над собой сделает. Ремень у него отобрать, шнурки от ботинок и все такое прочее. Если что не так – своими руками тебя расстреляю…

– Слушаюсь, ваше благородие! – рявкнул Митрич, скосив глаза на Горецкого.

Тот молча кивнул, подтверждая слова Бориса.

– Однако, – проговорил он, когда солдаты увели Карновича, – обещания, голубчик, нужно выполнять. Если что не так, придется вам с этим солдатиком разбираться.

– Бросьте, подполковник, эти интеллигентские замашки, – разозлился Борис. – Вам нужно быстрее с этим делом покончить, а вы тянете, сутки ждать собираетесь.

– Не думаю, – невозмутимо ответил Горецкий, – что Карнович протянет сутки, он и нескольких часов без кокаина не проживет. Так что вечером мы сможем задать ему все интересующие нас вопросы.

Кабинет Горецкого опустел, Борис остался с глазу на глаз с Аркадием Петровичем. Он поглядывал на подполковника, который, в свою очередь, задумчиво разглядывал карту дислокации войск. Наконец, прервав затянувшееся молчание, Горецкий заговорил:

– Открытое письмо, которое вы привезли, – это, выражаясь юридическим языком, косвенная улика. Строго говоря, она ничего не доказывает. Да, почерк, безусловно, Карновича, но содержание письма совершенно безобидно – возможно, и правда какая-нибудь графиня прибыла третьего и скончалась от инфлюэнцы. В Крыму сейчас собрался такой человеческий муравейник, что уследить за всеми невозможно. Посему единственная возможность уличить Карновича – заставить его раскрыться, выдать себя самому. Впрочем, с ним это проще, чем с кем-нибудь другим. Он кокаинист, поэтому вполне собой не владеет, неуравновешен, легко срывается. На это и был мой расчет.