— Князь знал об этой связи? — задал я новый вопрос, считая, что ревность толкает и не на такие преступления.
— Вы имеете в виду Павла Корецкого? — осведомилась Харита Никифоровна.
— Да.
— По-моему, догадывался, — гувернантка наморщила лоб. — Но утверждать не буду. Доподлинно мне об этом не известно, а вводить вас в заблуждение мне бы не хотелось, — произнесла она с пафасом.
— Из-за чего Корецкий чуть было не стал участником дуэли? — поинтересовался я.
— Поединок?! — воскликнула Харита Никифоровна, ее и без того большие глаза расширились, она всплеснула руками. — Впервые об этом слышу! Какой кошмар! — гувернантка была ошеломлена. — Впрочем, этого можно было ожидать, — усилием воли ей удалось взять себя в руки, и она вздохнула. — Бедная Таня, до чего она себя довела!
— Так, значит, для вас это полная неожиданность?! -изумился я.
— Не совсем, — Харита Никифоровна замялась, я снова заметил, как по ее лицу пробежали волны сомнения. Женщина колебалась, стоит ли ей делиться со мной тем, что она узнала, или унести эти сведения с собою в могилу, чтобы не опорочить имя своей воспитанницы.
Я упорствовал в своем страстном желании докапаться до истины:
— Ну же!
— Хорошо, — гувернантка махнула рукой. — Я вам скажу. Вы, на мой взгляд, производите впечатление порядочного человека. Совсем недавно я узнала, что Таня на целый месяц куда-то уезжала с этим… — Харита замолчала, подбирая подходяшее корректное слово, — негодяем, — наконец проговорила она.
— И ее родители это допустили? — пришел черед удивиться и мне.
— Она сказала, что едет к тетке в Москву, — сказала Харита Никофоровна. — Я очень жалею, что послушалась ее и ничего не сказала графу.
— Таня не называла место, куда она собиралась? — поинтересовался я в предвкушении новых открытий. Но гувернантка не оправдала моих надежд:
— Не называла, — сказала она печально.
Тем не менее я мог сделать некоторые выводы:
Во-первых, горничная Камилла определенно мне врет. Скорее всего, она сопровождала Таню в поездке, а значит, просто обязана быть в курсе событий.
Во-вторых, у юной графини был любовник, с которым, по всей видимости, и собирался стреляться Павел Корецкий.
В-третьих, исходя из первых двух выводов, в деле убитой графини Картышевой наметились двое подозреваемых: обманутый жених и неизвестный, имя которого мне так и не удалось узнать.
Зачем Таня Картышева уезжала из города? На этот вопрос у меня ответа не было. Чтобы получить его, я решил нанести еще один визит мадемуазель Камилле. Поэтому я распростился с Харитой и с милым семейством Бибиковых и направился на Офицерскую улицу.
Анна Васильевна была все также печальна и гостеприимна. Хозяйка с порога сообщила мне, что Алексей Валерианович по-прежнему отсутствует, но она рада меня видеть.
— Присаживайтесь, — указала она на стул. Я послушался, и Анна Васильевна, расправив юбки, устроилась поблизости от меня в глубоком кресле. Я заметил, что она собирается мне что-то сказать и собирается с духом. Глаза у нее, как и прежде, были на мокром месте, они покраснели от сез и недосыпания, но сегодня графиня Картышева уже не хваталась без устали за платок, как в мой прошлый визит.
Я хотел обратиться к ней с обычными словами любезности, но она прервала меня нетерпеливым движением руки.
— Почему же вы сразу не сказали? — укорила меня Анна Васильевна, чем вызвала мое искреннее недоумение.
— Чего не сказал? — удивился я.
— Что вы разыскиваете убийцу моей дочери, — заявила она, уставившись мне в глаза немигающим взгядом. — Андрей Валерианович приезжал, мы с ним долго говорили о вас, — добавила она.
Мне стало не по себе, я ощутил пугающее нечто, которое неумалимо на меня надвигалось. Неужели Картышев осмелился сказать ей и об Ордене? Я в это просто не мог поверить, сама эта мысль мне казалась совершенно невероятной. Хотя… Я-то ведь не скрывал от Миры и Кинрю, что числюсь в масонской организации. Да и мое расследование пока не касается интересов ложи. И тем не менее…
Видимо, мои мысли отразились у меня на лице, потому что Анна Васильевна спросила:
— Mon ami, чего же вы так испугались? Вам следовало сразу открыться мне, а не ходить вокруг, да около. Хотя, признаюсь, я не вижу в этом вашем расследовании особенного смысла. Вчера заходил господин из полиции, пренеприятнейший такой субъект, так он говорит, что моя дочь стала жертвой трагических обстоятельств. Случайная жертва, так сказать, -губы графини Картышевой побелели, и она налила себе воды в прозрачный стакан. Я уж подумал, что снова не обойдется без нюхательных солей, но ошибся, Анне Васильевне в этот раз удалось справиться со своими нервами самостоятельно. — Скорее всего, какой-то бродяга ее… — она не договорила.
— Мне так не кажется, — заметил я.