– Ты как… ты как со мной разговариваешь? – попытался возмутиться Игнатий. – Ты что себе позволяешь? Ты помнишь, кто я есть? Я есть главный продолжатель дела Бакунина… лично князь Кропоткин мне руку пожал и назвал меня истинным левору… революционером!
– Революционер! – усмехнулся Савелий. – Ты, Игнаша, в теории силен, а вот с практикой у тебя слабовато! Иди-ка ты спать, мы тут без тебя сами управимся!
– Ладно… – согласился Кардаш, уныло махнув рукой, – только смотри, чтобы Сашеньку не обидеть… чтобы с ее головы волос не упал!
– Не упадет! – пообещал Савелий и тут же забыл о своем идейном вдохновителе. Потому что увидел нечто гораздо более важное.
– Это еще что за картина в красках?! – крикнул он, увидев несущихся на него коров. – Где этот чертов пастух? А ну убери свое стадо к такой-то матери, а то шлепну враз по закону мировой революции!
Коровы набежали на толпу анархистов, смешав ее и кое-кого сбив с ног. Главная виновница паники, многострадальная Майка, с разбегу пронеслась по недоделанной лестнице, растоптав ее и превратив в бесполезную груду жердей.
– Да я же тебя! – Разъяренный Савелий увидел бегущего вслед за стадом Саенко и кинулся к нему как к источнику всех бед. – Да я же тебя щас к стенке!
– Сейчас я их уберу, гражданин товарищ! – вопил Саенко, с самым бестолковым видом бегая вокруг стада и только увеличивая беспорядок. – Не извольте гневаться, они, как есть, животины бессловесные, по-нашему не понимают…
– Зато ты, я погляжу, хорошо понимаешь! – Савелий поднял «наган». – А ну, вражина, сей же час уводи свою кавалерию, а не то пожалеешь, что на свет родился! Твое счастье, что мы, идейные анархисты, есть главные защитники трудового крестьянства, а то покосил бы сейчас все твое стадо вместе с тобой из пулеметов!
– Как же это можно – буренок из пулеметов! Они же крестьянину первые кормилицы! – заныл Саенко и понемногу начал собирать рассыпавшееся стадо.
Потоптанные коровами анархисты поднимались на ноги, считали ушибы и смеялись друг над другом, показывая живописные синяки.
– Ну чё, Архип, знатно с коровами повоевал? Надо тебя, брат, медалью за геройство наградить, а то орденом! Как ты есть коровий победитель и бесстрашный боец!
Тем временем Серж, который наблюдал за событиями в бинокль, одобрительно проговорил:
– Ну, Пантелей, молодец! Здорово придумал! Анархистам сейчас явно не до нас!
Он выпрыгнул из овражка и, низко пригибаясь, побежал в направлении графских конюшен. По нему никто не стрелял, и он был уже близок к цели, как вдруг увидел распростертое на земле безжизненное тело.
– Мари! – крикнул Серж, остановившись на бегу и склоняясь над своей боевой подругой. – Мари, что с тобой?
Мари пошевелилась и мучительно застонала. Глаза ее приоткрылись, она смотрела перед собой тусклым невидящим взглядом. Губы ее чуть заметно шевельнулись, как будто она хотела что-то сказать.
– Девочка моя, что с тобой? – проговорил Серж, наклонившись к ней. – Тебя зацепило пулей?
– Я… умираю… – выдохнула она, и усилие, которое потребовалось, чтобы произнести два этих коротких слова, казалось, отняло у нее остаток жизненных сил. Лицо ее, и без того бледное, посерело и заострилось, губы начали синеть.
– Не выдумывай! – прошептал Серж, прижимая ее к себе. – Что за глупости? Ты сильная, ты все переживешь! После того, что выпало на твою долю под Белой Церковью, какая-то жалкая рана – это пустяк! У тебя ведь девять жизней, как у кошки! – Он обнял ее еще крепче и зашептал, словно пытаясь заговорить судьбу, заговорить смерть, как заговаривают зубную боль или лихорадку: – Мы вернемся, получим большие деньги… больше нам не нужно будет работать… мы уедем с тобой… – Он не закончил эту фразу, потому что прочитал в ее глазах совсем другую мечту, и тут же продолжил, добавив в свой голос убедительности: – Ты уедешь с ним, с Борисом, на теплое море… вы начнете жизнь заново, с чистого листа… я знаю, он любит тебя…
Глаза Мари постепенно угасали, но губы сложились в слабую улыбку, и она едва слышно прошептала:
– Лжец!
Свет в ее глазах погас навсегда.
Серж сжал зубы, чтобы преодолеть невыносимую боль.
Он еще несколько секунд сидел, обнимая мертвую Мари, но большего не мог себе позволить – шел бой, и от него зависели жизни других людей. Он заботливо опустил Мари на землю и поднялся на ноги.
Теперь она лежала на спине, и на ней не было следов смертельной раны. Она казалась молодой и красивой, можно было подумать, что Мари просто заснула.
Серж взглянул на свои руки, только что обнимавшие ее.
Ладони были красными от крови.
Серж торопливо перевернул тело – и тут же увидел пулевое отверстие под левой лопаткой Мари.
– Что же это… – прошептал он мгновенно пересохшими от волнения губами. – Ее убили выстрелом в спину? Но Мари не из тех, кто поворачивается к врагу спиной! Она бежала вперед и упала на бегу – значит, кто-то выстрелил в нее сзади… но кто был позади нее? Вся эта анархистская сволочь толпится возле дворца, Пантелей там же со своими коровами… позади Мари был только я…