Шарманка хрипло кашлянула, как туберкулезный больной, и из ее механических внутренностей понеслась разудалая мелодия – «Я на горку шла, тяжело несла…».
И тут же сухим лающим голосом застрочил пулемет.
Анархисты побросали хворост и кинулись за своим оружием. Пулемет косил их, как спелую рожь. Через несколько минут площадка перед башней опустела, на ней осталось только несколько трупов да органчик, который чередовал пулеметные очереди с хриплыми визгливыми звуками песни: «Уморилась, уморилась, уморилась я…»
Уцелевшие анархисты отступили за сараи и службы, пришли в себя после внезапного нападения и открыли огонь по одинокому пулеметчику.
Серж откатил свою музыкальную тачанку к крыльцу флигеля и продолжал отстреливаться короткими очередями, подпевая льющейся из органчика мелодии:
– И что теперь? – надтреснутым, безнадежным голосом проговорила Агния Львовна и тут же зашлась мучительным кашлем.
Башня наполнилась дымом, и пленники уже с трудом видели друг друга.
– Ведь вы что-нибудь придумаете? – прошептала Сашенька, доверчиво взглянув на Бориса.
– Непременно… – отозвался он, вытирая слезящиеся глаза.
Он не мог иначе ответить, не мог обмануть это детское, наивное доверие, которое звучало в голосе девушки. Но не мог и придумать ничего стоящего, не мог найти выход из этой мышеловки. Его начало мутить от дыма, мысли в голове путались.
Неожиданно снизу донеслись пулеметные очереди.
Неужели подоспела помощь?
– Вот видите, тетя, вы зря сомневались! – воскликнула Сашенька, приподнимаясь. – Борис не обманул нас!
И вдруг из густого черного дыма показалась уродливая обезьянья физиономия с оттопыренными ушами. В первый момент Борису показалось, что в башню влез один из демонов ада. Борис встряхнул головой, мысли немного прояснились, и он узнал циркача.
– Заждались? – проговорил Луиджи, влезая в окно башни. – Кажется, я вернулся очень своевременно!
– Вы едва не опоздали… – ответил Борис, – но чем вы можете нам помочь? Как мы выведем отсюда женщин?
– Не беспокойтесь! – Луиджи сбросил на пол заплечный мешок, развязал его. – В цирке мне случалось делать вещи и потруднее…
Он вывалил из мешка моток прочной веревки, закрепил ее конец на торчащей из стены скобе.
– Веревка прочная, – проговорил он озабоченно, – думаю, она выдержит любого из нас…
– Но смогут ли женщины спуститься по веревке? – протянул Борис, с сомнением взглянув на Агнию Львовну.
– Им и не понадобится, – уверенно ответил циркач. – Я сделаю сейчас так называемый беседочный узел. Таким узлом пользуются моряки, чтобы, вися за бортом корабля, чистить или красить его корпус. Затем я спущусь, чтобы принять вас снизу, а вы будете сверху спускать женщин с задней стороны башни, там, где нет анархистов… кажется, Сержу удалось отбросить их от флигеля, но лучше все же соблюдать осторожность…
Он завязал на веревке морской узел, закрепив на нем обломок доски. Получилось сиденье, на котором мог удобно устроиться один человек.
– Ну, с Богом! – С этими словами Луиджи выскользнул через окно и через минуту дернул веревку, дав знать, что находится на земле.
Борис повернулся к Сашеньке:
– Давайте теперь вы! Садитесь на эту скамейку и ничего не бойтесь, я вас спущу…
– Нет, сначала тетя! – решительно ответила девушка. – Она немолода, ей будет труднее. Спустите ее первой!
Препираться было некогда, и Борис помог Агнии Львовне устроиться на импровизированной скамейке, а потом начал понемногу спускать ее на веревке вдоль стены башни.
В первый момент, оказавшись на страшной высоте, Агния Львовна вскрикнула, но потом, осознав, что другого пути нет, закрыла глаза и шепотом молилась, пока не коснулась ногами земли.
Борис втянул веревку со скамейкой обратно, усадил на скамью Сашеньку и бережно спустил ее на землю.
Затем он ухватился за веревку и начал спускаться вдоль стены, перебирая по веревке руками.