Борис перешел к другому окну.
Отсюда открывался вид на зады имения. Там виднелись какие-то полуразрушенные службы, сараи. За одним из сараев Ордынцев заметил три затаившиеся фигуры – одна женская и две мужские…
Это Серж, Мари и Саенко!
Как с ними связаться? Как дать им знать, что беглецы нашли временное убежище в часовой башне?
– Луиджи, – Борис обернулся к циркачу, – вы ловкий человек. Смогли бы вы спуститься по наружной стене этой башни?
– Без затруднений, – ответил тот, выглянув в окошко. – В цирке случалось и не такое делать…
– Тогда, может быть, вы спуститесь с той стороны башни, где никого нет, и сообщите Сержу, где мы скрываемся? Может быть, он сможет нам помочь.
– Я-то спущусь, – проговорил Луиджи с сомнением, – да только продержитесь ли вы здесь так долго?
– Постараюсь. – Борис заглянул в лестничный пролет, что-то прикидывая. – Только и вы поторопитесь. Да оставьте мне на всякий случай свой «наган»…
– Пожалуй, – неожиданно согласился циркач. – При спуске он мне будет только мешать.
Он сбросил пальто, оставшись в тонкой жилетке, положил на пол оружие и быстро выскользнул через окошко на узкий карниз, огибавший башню. Борис какое-то время наблюдал за тем, как циркач ловко, словно обезьяна, спускается по отвесной стене, но потом его отвлекло нечто куда более важное: снизу раздался громкий треск. Анархисты проломили дверь и проникли во флигель. Теперь оставалось ждать совсем недолго, пока они найдут потайную дверь и попадут в башню…
Борис подошел к часовому механизму, взял с полу какой-то заржавленный железный стержень и принялся как рычагом раскачивать тяжелую шестерню. Часовое устройство от долгого неупотребления сильно проржавело, и вскоре Борису удалось сдвинуть шестерню со своего места. Она угрожающе закачалась.
– Агния Львовна, отступите ближе к стене! – скомандовал Борис. – И Сашу возьмите!
В это время внизу башни послышался скрип шагов и голоса: анархисты открыли потайную дверь и попали на лестницу.
Борис поднатужился, всем весом навалился на железный рычаг. Раздался страшный треск, и огромные шестерни часового механизма, оторвавшись от своих проржавленных креплений, с грохотом обрушились в лестничный проем. Снизу послышались крики боли и ругань: кого-то из анархистов зашибло, может быть, и насмерть, но самое главное – падая, тяжелые детали сломали ступени лестницы, так что теперь Борис и оставшиеся на его попечении женщины были отрезаны от нижнего яруса башни.
Анархисты не могли подняться к ним, но и они при всем желании не могли спуститься.
– Ты, подлая твоя душонка, морда буржуйская! – послышался снизу крик, и Борис узнал голос Савелия. – Я тебя все одно достану! Ты мне за все ответишь!
Прогремел выстрел, и из стены рядом с Борисом выбило кусок кирпича.
Борис подполз к самому краю площадки, осторожно выглянул из-за укрытия. Внизу мелькнула косматая папаха одного из анархистов. Борис быстро навел на нее прицел «нагана», нажал на спуск…
Но вместо выстрела прозвучал только сухой щелчок курка. Борис отполз от края, выдвинул барабан револьвера… и с ужасом увидел, что он пуст. В барабане не было ни одного патрона…
Вот почему Луиджи так спокойно оставил свое оружие! Все равно от этого «нагана» никакого проку, разве что орехи колоть!
Но почему циркач не предупредил Бориса, что в «нагане» нет патронов? Не хотел еще больше его пугать? Но Борис не нервная барышня, он боевой офицер, прошедший горнило Гражданской войны… и в любом случае лучше знать свои возможности.
Ну что ж, значит, остается надеяться на то, что помощь подоспеет раньше, чем анархисты заберутся на башню.
Борис подполз к тому окну, через которое недавно видел своих соратников во главе с Сержем. Где они? Успеют ли? Он приподнялся, выглянул в окно…
И тут же он услышал тот звук, страшнее которого нет на войне: рядом с его головой просвистела пуля.
Борис втянул голову в оконный проем, отполз назад и несколько секунд лежал, собираясь с силами.
Смерть снова прошла совсем рядом с ним, едва не задев его своим черным крылом. Но что это значит?
Это значит, что и позади башни, с той стороны, откуда приближается подмога, тоже затаился анархистский снайпер. Задняя сторона башни тоже охраняется. Сможет ли Серж прорваться? Придет ли помощь? Осталась ли хоть какая-то надежда?
Борис оглянулся.
В нескольких шагах от него, прижавшись к стене башни, сидела Сашенька. Она была необычайно бледна, тонкие руки обхватили колени. На руках у нее, как грудной ребенок, лежала потрепанная кукла – безмолвная спутница, прошедшая с девушкой сквозь настоящий ад. Голубые фарфоровые глаза куклы смотрели вперед с раз и навсегда запечатлевшейся в них наивной радостью. Но в глазах самой Сашеньки был не просто страх – в них было безысходное отчаяние.