Вскоре все анархисты либо спали, либо были мертвецки пьяны. Савелий тоже уронил голову на руки и затих.
Прошло еще несколько минут, и шарманщик поднял голову. Оглядевшись, он осторожно встал, стараясь не разбудить своих соседей по столу, и крадучись двинулся к выходу из залы.
Он был уже возле самых дверей, когда за его спиной раздался свистящий шепот:
– Ты куда это, гад, намылился? Ведь знал же я, что ты иуда! Игнат, дурак доверчивый, не поверил мне!
Шарманщик скосил глаза. За ним стоял Савелий с «маузером» в руке.
– Ну все, гидра поганая, сейчас я тебя порешу по всем правилам революционной законности!
Ствол «маузера» ткнулся под лопатку шарманщика, он уже мысленно простился с жизнью… но в эту секунду раздался гулкий удар, и Савелий с негромким стоном повалился на пол.
Шарманщик обернулся.
Рядом с ним стояла та самая женщина со следами былой красоты и аристократического происхождения, которая обслуживала анархистов за столом. В руках она сжимала тяжелое серебряное блюдо – именно им она огрела Савелия по голове.
– Вы не представляете, как давно я об этом мечтала, – прошептала женщина, выводя шарманщика за руку из зала. – Ведь вы офицер? Я это сразу почувствовала, как только увидела вас за столом! Офицерскую выправку и дворянскую косточку не скроешь! Ведь вы пришли за нами? Я не ошиблась?
– Тише! – Борис Ордынцев, а это именно он так успешно изображал шарманщика, прижал палец к губам. – Где она? Где ваша воспитанница? Где Сашенька?
– Она заперта в западном флигеле, – ответила женщина, помрачнев. – Там двое вооруженных часовых. Вы с ними сумеете справиться? Если нужно оружие, я достану… я здесь знаю все ходы и выходы…
– Это отлично. А вот стрелять нельзя – мы всех перебудим. Ну ничего, и без стрельбы управимся. Только прежде чем отправиться за вашей воспитанницей, нам придется освободить еще одного пленника…
Они вышли из парадной части дворца и пробрались к графской конюшне, куда анархисты закатили самоходный органчик вместе с мерином. Борис подошел к шарманке и постучал по ее корпусу костяшками пальцев:
– Луиджи, вы живы?
– А я уж думал, вы обо мне совсем забыли… – донесся из глубины инструмента приглушенный голос.
Борис осторожно отвинтил боковую пластину, расписанную горными тирольскими пейзажами. Изнутри, как чертик из табакерки, выскочил Луиджи и принялся растирать затекшие от неудобного положения руки и ноги.
– Однако нелегко мне дался этот трюк! – признался он через пару минут. – Особенно тяжело было, когда вы заиграли… думал, оглохну от этой какофонии!
– Ну, к счастью, больше вам не придется прятаться в шарманке! Эта часть операции успешно завершена!
– А это кто? – удивленно проговорил Луиджи, заметив стоящую позади Бориса женщину.
– Если не ошибаюсь, Агния Львовна Мезенцева, – проговорил Борис, повернувшись к даме.
– Вы не ошибаетесь, – подтвердила та. – Только нам нужно поторопиться, пока большая часть этих оборванцев спит.
Она выскользнула из конюшни и повела своих спутников к западному флигелю дворца.
Они двигались, стараясь не шуметь и прятаться в тени полуразрушенных дворцовых стен. Наконец впереди показался вход во флигель. Возле него вполголоса переговаривались двое анархистов с винтовками.
И в этот момент Луиджи оступился и наступил ногой на полусгнившую балку, которая с громким треском подломилась под его ногой.
– Стой, кто идет! – выкрикнул один из анархистов, скинув винтовку с плеча и передернув затвор.
– Что там, Микола? – спросил второй, сонно потягиваясь.
– Как будто кто крадется! – проговорил Микола, опасливо вглядываясь в темноту.
– Да брось ты, Микола! Кому здесь красться? Здесь все свои! То небось кто-то из наших проснулся да до ветру пошел! А то, может, коза бродит…
– Не скажи, Кондрат! Точно тебе говорю – крадется кто-то! А ну, кто там притаился? Выходи, а то пальну!