Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Публика в пивной совершенно не соответствовала этому культурному направлению, она была шумная и разномастная – были здесь и ломовые извозчики в толстых ватных фуфайках, и кустари в замызганных фартуках, на минутку оторвавшиеся от своего промысла, чтобы промочить горло, да и застрявшие в пивной на целый день, и портные-латалы, по привычке скрючившиеся над грязным столом, как будто над своим вечным шитьем, и подозрительные типы с воровато бегающими глазами и слишком чистыми руками…

К одному из таких субъектов и подкатился проворный карлик.

– Здорово шамал, Турман! – проговорил он, сверкнув глазами.

– Здоров, Шарик Иваныч! – отозвался тот. – По толку прикатил или так – пивка хлебнуть?

– По толку! Ты Семена Степаныча не видал? Вроде он здесь был со своими мальцами…

– Был, был! – подтвердил Турман. – Кола два назад отчалил, пошли на пересадку. Не иначе как в «Эдельвейс» перекантовались…

– С пересадками сегодня Семен Степаныч пьет! – уважительно пояснил карлик для Ордынцева, направляясь к выходу из «Культурного уголка».

– Это что значит? – поинтересовался Борис.

– Это значит, из одной пивной в другую перебираются. Здесь по паре пива выпьют, потом в «Эдельвейс» на Первой линии, а оттуда уже на Петербургскую сторону рукой подать, в «Маньчжурию»… это у них сегодня такая фантазия случилась, а так-то они чаще в ресторане приличном гуляют…

– Эй, Шарик Иваныч! – окликнул карлика Турман. – Этот кент с тобой, что ли?

– Известное дело, – подтвердил Шарик и подозрительно уставился на Турмана: – А что? Не позволил ли ты чего лишнего? Имей в виду – Миколка будет недоволен!

– Прощения просим. – Турман смущенно потупился. – Я же не знавши… меня никто не предупредивши… вижу – фраер зашел, ну, думаю, карась как карась…

– Что случилось? – забеспокоился Борис.

– А то случилось, что рот разевать не надо, когда по таким местам шляешься! – нравоучительно проговорил Саенко. – Не иначе как обчистил вас этот мазурик!

– Прощения просим! – повторил Турман и протянул Борису его часы. – Дружок ваш правильно говорит – народ нынче вороватый пошел, так что зевать в общественных местах не рекомендуется. Может через это неприятность произойти…

– Ох и подлый же народ эти мазурики! – ворчал Саенко, поспешая за карликом к следующей пивной. – А ты-то, Борис Андреич, тоже хорош! Разинул варежку, будто в церкви! Само собой, мазурик этот не поленился! Вот, к примеру, у меня он ни в жисть ничего бы не позаимствовал, потому как я ворон не считаю, за вещичками своими приглядываю, особливо в таких местах…

Он сунул руку в карман и вдруг остановился как вкопанный.

– Ты чего, Пантелей Григорьевич? – покосился на него Борис. – Прострел, что ли, тебя хватил? Или забыл чего?

– Ах он, нечистый! – проговорил Саенко и в сердцах плюнул под ноги. – Ах он, махновец! Чтоб его перевернуло и шлепнуло! Чтоб его раздуло и проткнуло!

– Да в чем же дело?

– Дак кошелек у меня увел этот лишенец! Хорошо, у меня там денег было кот наплакал, я как знал, поменьше с собой взял… кошелек только жалко, мадам Иветт для меня собственноручно вышивала, на день ангела подарила…

– Вот, Саенко, а ты говорил, что ворон не считаешь и за вещичками своими аккуратно приглядываешь…

– А тут все одно, – Саенко махнул рукой, – что приглядывай, что не приглядывай – все одно украдут! До того подлый народ – просто никаких слов нету!

– Вы что отстаете? – окликнул спутников карлик. – Если хотите Семена Степановича застать, надобно поторопиться!

Спутники прибавили шагу и через несколько минут подошли к пивной, над дверью которой вьющимися, как виноградная лоза, готическими буквами было выведено название «Эдельвейс».

Это заведение было когда-то открыто немцами и для немцев, которых множество проживало на Васильевском острове.

Аптекари и механики, слесари и сапожники, а более всего пекари и кондитеры, мастера по изготовлению всевозможных булок и пирожных, кренделей и штруделей, печений и венских слоек, тортов и корзин из сахарного теста, любили, закончив рабочий день, посидеть в «Эдельвейсе» за кружкой пива, обсудить последние события и посудачить о прелестях фрейлен Маргариты, старшей дочки аптекаря Шульца, а также о ценах на керосин, муку и сахар. От тех благословенных времен в «Эдельвейсе» остались солидные мраморные столики, остались также на стенах пивной поучительные немецкие изречения, выписанные тонкой кистью или вышитые по канве и вставленные в аккуратную деревянную рамку, а также высокие фарфоровые кружки с теми же изречениями на дне. На самом видном месте было выписано главное для каждого уважающего себя немца высказывание: «Morgenstunde hat Gold im Munde», то есть «Утренние часы – золото в устах», а попросту – «Кто рано встает, тому Бог подает».

Правда, немцы теперь в пивную не захаживали – одни вовсе уехали из Петрограда, где стало чересчур беспокойно, другие переквалифицировались из булочников, аптекарей и слесарей в управдомы или мелкие начальники и теперь проводили время не в пивных, а на собраниях, а вместо солидной немецкой публики «Эдельвейс» облюбовала мелкая василеостровская шпана, самые что ни на есть отребья местного общества.

За сдвинутыми столами посреди пивной гуляла разудалая компания лихих василеостровских молодчиков. Во главе стола сидел молодой парень со взбитым надо лбом коком светлых волос и с зажатой в углу рта папиросой. На его плече висела размалеванная девица, сверкавшая на окружающих золотой фиксой.

Из граммофонной трубы, расписанной алыми розами, неслась трогательная песня: