Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да уж не на гулянке, – тотчас огрызнулся он, краем глаза заметив Саенко, пристроившегося к двум припозднившимся молочницам в полосатых вязаных чулках. Несмотря на то что одна была постарше, а другая совсем молодая, они были очень похожи – красные щеки, белесые ресницы, нос пуговкой.

Пантелей балагурил и подливал молочницам чаю из большого закопченного чайника. Перед ними на столе лежало полбуханки домашнего хлеба и остатки рыбы в замасленной бумаге.

– Я, тактай, мало кушаю, – говорила старшая, – я, тактай, как птичка кушаю…

При этом время от времени она отрезала огромный кусок от буханки, щедро посыпала его солью и отправляла в рот. Молодая молочница ничего не говорила, только смотрела сонными глазками, изредка моргая.

Увидев Бориса, Саенко пошептался с молочницами и пересел к Сержу за стол, прихватив с собой оставшийся хлеб и рыбу.

– Кушайте, Борис Андреич, – вполголоса сказал он, – хлеб хороший, сами они пекут, и рыбу мужики ихние сами ловят и коптят. Ох и здорово наловчились, во рту тает!

– А ты, Пантелей, чухонцев ругал, – не удержался Борис от ехидного замечания, вонзив зубы в хлеб.

– Так они тоже разные бывают! – не растерялся Саенко. – Чаек-то пейте, я за горяченьким сбегаю…

Внимая нетерпеливому взгляду Сержа, Борис начал рассказывать сразу же.

– Дрянь дело, – закончил он, отхлебнув полкружки горячего чаю, и захрустел сахаром, выданным из кулька запасливым Пантелеем. – Сидит Павел Аристархович в Чрезвычайке, как его оттуда выцарапать – ума не приложу.

– Надо его оттуда достать, – серьезно сказал Серж, – ну, это уж моя забота – я по своим каналам проверку проведу, выясню, не соврала ли актрисочка тебе, не преувеличила. Бабенки, они любят себе цену набить… Точно ли высокий чин из ГПУ к ней ходит или просто так, младший дворник…

Ночевать в этот раз Серж привел их в барак, расположенный поблизости от вокзала. Долго шли в полной темноте по путям, прячась под вагонами от охраны с фонарями. Один раз столкнулись с шайкой, которая грабила вагоны. Саенко шарахнулся от них в темноту и потянул с собой Бориса, чтобы уголовка не накрыла по ошибке.

В барак проникли через разбитое окно и устроились тут же на голых нарах. Огромное помещение было набито людьми, в основном все спали, только в углу две донельзя оборванные личности непонятного пола при свете чадящей коптилки азартно перекидывались засаленными картами. Изредка кто-то из спящих вскрикивал во сне, поднимался и начинал неистово чесаться. Борис и сам чувствовал, что по нему ползают насекомые, но усталость взяла свое, и он уснул, как будто провалился в темную бездонную яму.

Разбудил его Саенко, когда в мутном, засиженном мухами окне было видно, как небо из серого постепенно становится грязно-розовым от наступающей зари.

– А где Серж? – хмуро буркнул спросонья Борис.

– Убежал еще до свету! – озабоченно ответил Саенко. – И нам бы тоже надо отсюда поскорей идти. А то не ровен час агенты из уголовки с облавой нагрянут, мне вон бабушка про это сообщила.

Он кивнул на древнюю старуху, что сидела возле железной печурки. Остальные обитатели ночлежки вставали, энергично почесываясь и бодро поминая матушку, скатывали свои немудреные пожитки и потихоньку брели прочь.

– Ночью-то агенты боятся сюда заходить, – продолжал Саенко, – место уж больно опасное, можно и ножичек в бок получить. Так что ежели спать негде, то здесь завсегда можно пристроиться… Да ты пальто хоть обтряхни, Борис Андреич! – заворчал он. – Ведь всякой насекомой сволочи тут набрались, прости Господи…

– Все точно, – говорил Серж, – Ртищев сидит в ГПУ. И верно, возят его как понимающего человека в разные дома и квартиры, где имеются художественные ценности, особо специализируется он на картинах. Смекнули товарищи, что картины больших денег стоят, а простому народу это все еще непонятно. Ежели сервиз, к примеру, какой ценный – так ведь побиться могут чашки да тарелки, или статуя мраморная или там в бронзе – так большие все вещи, заметные. А картину вырезал из рамы аккуратненько, свернул в трубочку да унес, никто и не хватится. Можно втихаря свой гешефт сделать.

– Да кому их сейчас продать можно? – удивился Борис. – Ведь все богатые люди за границей, а которые здесь остались, те либо давно расстреляны, либо от голода умерли, либо так обнищали, что им не до жиру…

– Вот не скажите! – усмехнулся Серж. – А иностранные концессионеры на что? Англичане и американцы? Эти все покупают, потому что, по их меркам, получается все задешево, почти даром. И потихоньку за границу сплавляют. И дамочка ваша не соврала, любовник у нее и вправду в ГПУ большой чин. Так я вот что думаю… – Серж понизил голос и склонился к своим собеседникам. – Из тюрьмы Ртищева никак не достать. А вызволять профессора надо, когда его на очередную экспертизу повезут. Только точно это узнать очень трудно, почти невозможно. Да и гепеушников там много, а у нас народу всего ничего. Не устраивать же бой на улице, их все же больше.

– А что, если… – Борис блеснул глазами и зашептал Сержу в самое ухо.

– Не пойдет… – нахмурился Серж, – все дело провалишь…

– Может получиться, – настаивал Борис, – рискнуть надо. Сам же говоришь, что бой с гепеушниками принимать смысла никакого нету – перестреляют нас как куропаток, да и все… А тут все тихо сделаем, опять же чужими руками…

– Хитер ты, братец… – с непонятным выражением протянул Серж.

Глава 8

Трамвай был переполнен.

– Гражданин, на следующей сходите? – спросил Бориса тщедушный мужичонка с прилизанными пегими волосами.

– Сходят, гражданин, с ума! – наставительно проговорила крупная тетка в красной косынке.

– А я, гражданочка, вовсе не к вам обращаюсь, а исключительно к этому вот гражданину! – ответил прилизанный, протискиваясь к выходу мимо Бориса.