Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приятели Василия разом сникли.

– Ты чего, дядя Прохор, – подал голос один из них. – Мы же к тебе со всем уважением, а что этот маломерок не ко времени раздухарился, так мы не виноваты…

– Это не маломерок, а авторитетный урка! – пророкотал сутулый и повернулся к карлику: – Здорово шамал, Шарик Иванович! По какому толку прикатил?

– По такому толку, что нужен мне Семен Степанович по срочному делу. Миколка меня к нему с ботвой послал. Турман ботал, что он здесь, в «Эдельвейсе», чалился…

– Чалился, было дело! – солидно кивнул Прохор. – Только тут шумно стало, и он перекантовался в «Маньчжурию». Так что греби туда, не ошибешься!

– Бывай, Прохор! – Карлик соскочил с красного от позора Василия и покатился к выходу.

Вслед ему неслось из граммофонной трубы:

– Ну, в «Маньчжурии» мы его непременно застанем! – проговорил карлик, выкатившись на улицу.

– А кто этот Прохор? – поинтересовался Борис, у которого все еще стояло перед глазами плоское, изрытое оспой лицо незнакомца.

– Что, приглянулся? – усмехнулся карлик. – Тебе рано еще к Прохору! Прохор – он на Смоленском кладбище лопатой машет, могилы копает. По похоронной части… набожный он человек, Священное Писание лучше любого попа знает, все посты блюдет…

– Могильщик, что ли? – удивленно проговорил Ордынцев. – Почему же его все так боятся?

– Потому что в могилку-то никто не торопится… Прохор, он ведь не только копает могилки. Он, ежели кого зарыть поскорее надо, поспособствовать может. Ежели кому, к примеру, жена надоела или, наоборот, муж, если компаньон торговый мешает или еще кто – к Прохору обращаются, и он за деньгу помочь может… мешал человек, глядишь – и нет его!

– Так он убийца? – Борис невольно поежился. – А ты говоришь – набожный человек!

– Очень набожный! – подтвердил карлик. – Ему иначе никак! Грехов-то на нем много, отмаливать надо… как говорится, не согрешишь – не покаешься…

За разговором они перешли Тучков мост и углубились в тихие переулки Петербургской стороны. Шарик Иванович уверенно шел знакомой дорогой и вскоре привел своих спутников к неказистому двухэтажному домику, над первым этажом которого красовалась выцветшая, криво повешенная вывеска: «Маньчжурия». Чай, сушки, бублики и другие напидки».

Знатоки подразделяли питерские трактиры на две главные категории: «серые» и «грязные». «Серые» трактиры предназначались для средней публики, располагающейся на социальной лестнице между людьми вовсе бедными и вполне достаточными – то есть для самых мелких служащих и торговцев, для уличных разносчиков и «холодных» сапожников, для артельщиков, приказчиков и канцеляристов, начавших уже спиваться и быстрыми шагами двигающихся к полной и беспросветной нищете. В эти «серые» трактиры посетители заходили не для того, чтобы поесть или согреться – они шли сюда, чтобы выпить рюмку водки, и на одной рюмке никогда не останавливались. Все в этих трактирах было устроено с таким расчетом, чтобы посетитель выпил и вторую рюмку, и третью, и четвертую – короче, чтобы он разошелся и пил до тех пор, пока у него в кармане остались хоть какие-то деньги. Держали такие трактиры по большей части выходцы из Ярославской губернии, почему в народе называли трактирщиков «ярославцами».

В отличие от «серых» «грязные» трактиры предназначались для чернорабочих, извозчиков, приехавших на ярмарку крестьян и прочей подобной невзыскательной публики. Такие трактиры состояли обыкновенно из двух-трех низких тесных комнат с тяжелым, душным воздухом. Народу сюда набивалось сколько влезет, так что порой и повернуться было трудно. Мебель состояла из простых, едва оструганных столов и скамей, посуда была деревянная, и вряд ли ее кто-нибудь мыл. Зато здесь всегда было жарко натоплено, и извозчики, намерзшиеся на козлах, приходили в эти трактиры погреться и закусить, да часто и засыпали прямо за столом. В этих же трактирах часто скрывались беглые каторжники, преступники и прочий подозрительный люд: ни городовые, ни агенты сыскной полиции сюда не совались, и беглый человек мог себя чувствовать здесь в полной безопасности.

Именно таким «грязным» трактиром когда-то была наверняка и «Маньчжурия», куда привел Шарик Иванович Бориса и его верного оруженосца Саенко.

Заглянув в трактир, Борис невольно попятился: оттуда пахнуло на него густым спертым воздухом, пропитанным ароматами дешевого пива, прокисших щей, крепкого табака-самосада и того непередаваемого запаха, который повсюду следует за ломовым извозчиком.

– Неужели ваш король налетчиков проводит свое время в таких затрапезных заведениях? – спросил Борис у Шарика Ивановича, переминаясь на пороге «Маньчжурии» и не решаясь предпринять вторую попытку войти внутрь.

– Семен Степанович – он человек с фантазией, – пояснил карлик, смело входя в трактир. – Вчера, допустим, у него была фантазия посидеть среди приличной публики, в «Квисисане» или у Доминика, а сегодня у него фантазия – пить с пересадками по самым разудалым трактирам. А потом, господин хороший, возьми ты в расчет: за ним, за Семеном Степанычем, уголовка по пятам бегает, как гончие за зайцем, да и ГПУ не отстает. В дорогом-то ресторане не ровен час и застукают, а здесь-то можно не беспокоиться, здесь хоть полк солдат спрячь – никто не найдет! Опять же, мил человек, ты не думай, что он, Семен-то, с извозчиками вместе гуляет. Здесь, в «Маньчжурии», тоже получше комнаты имеются, для чистой публики да для своих!

Борис и Саенко следом за карликом протискивались через битком набитое помещение. Воздух здесь был такой, что даже видавший виды Саенко покраснел как рак и как тот же рак выпучил глаза. Однако здешним завсегдатаям, извозчикам и землекопам, грузчикам и чернорабочим, вплотную друг к другу разместившимся за длинными некрашеными столами, это было нипочем – они чувствовали себя как дома и пили кто чай, горячий и черный, как африканская ночь, кто водку такими же гранеными чайными стаканами.

Какой-то вдрызг пьяный извозчик поднял голову, огляделся по сторонам мутным взглядом и запел без лада и мелодии разухабистую «Китаяночку»:

Карлик уверенно протолкался через первую комнату и толкнулся в неплотно закрытую дверь. Из-за этой двери ему сказали что-то на лиговском языке, и он на том же наречии бойко ответил. Дверь со скрипом отворилась. Карлик пронырнул внутрь, сделав своим спутникам знак следовать за собой.

Вторая комната была поменьше первой, но гораздо свободнее, потому что здесь размещалось только два стола, составленных вместе, за которыми расположилась одна компания.

Соответственно и атмосфера здесь была несколько свежее, так что Борис смог перевести дух и оглядеть здешних посетителей.

Во главе стола сидел высокий молодой человек с красивым и порочным лицом, одетый в дорогой английский пиджак поверх красной шелковой рубашки-косоворотки. По правую руку от него находился мрачный мужчина с густыми, сросшимися на переносице бровями, по левую – удивительно бледный человек с прилизанными темными волосами, блестящими в свете керосиновой лампы, как лаковая крышка рояля. В руках у этого прилизанного субъекта была дорогая инкрустированная гитара. Он перебирал ее струны длинными холеными пальцами и жеманным бесполым голосом напевал:

– Завяжу! – крикнул вдруг красавец в косоворотке, ударив по столу кулаком. – Завяжу, перейду финскую границу и уеду в Нагасаки!

– Ты же раньше в Сингапур хотел уехать, – с едва заметной усмешкой проговорил его мрачный бровастый сосед.

– В Сингапур? – переспросил красавец. – Можно и в Сингапур… в Сингапуре тоже неплохо…