Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Борис на мгновение замешкался. Сказать, что он ищет Павла Аристарховича Ртищева? А вдруг тот живет здесь не под своей собственной фамилией? Не случайно же он передал Борису свой адрес в зашифрованном виде! Ведь доктор Вайсеншток говорил, что Ртищева арестовала ЧК, так, возможно, он каким-то чудом вырвался на свободу и теперь скрывается под чужим именем…

Отбросив этот вариант, Борис решил применить уже оправдавший себя метод и произнес строгим начальственным тоном:

– Откройте немедленно! Комиссия по уплотнению!

– Что ж сразу-то не сказали… – Звякнул засов, заскрежетали замки, и дверь с ревматическим скрипом отворилась.

На пороге стояла старушка в черном платке и длинной кофте. Старушка смотрела на Бориса испуганно и часто моргала.

– Какое же еще уплотнение? – проговорила она, пропуская Бориса в квартиру и запирая за ним дверь. – Мы уж и так живем как селедки в бочке! Куда ж еще плотнее-то? Мы все ж не херувимы святые, хоть немножко-то местечка нужно…

Борис внимательно пригляделся к старухе. Это выражение – «херувимы святые» – он когда-то слышал не раз…

– Меланья? – проговорил он неуверенно, поворачивая старуху к свету. – Ты, что ли?

– Ну, я Меланья, – насторожилась старуха. – А вы-то кто, к примеру, будете?

– Не узнаешь? – Борис сам встал ближе к свету. – Что, так изменился? А я, между прочим, только что из Озерков…

– Борис Андреич! – Старуха ахнула. – Неужто вы, батюшка? А я слыхала…

– Что слыхала – не поминай, – поспешно остановил ее Борис. – Слухи, они на то и слухи, чтобы не очень-то им верить и никогда не повторять…

Теперь он понял, что означал котелок, пририсованный в конце «индейского письма». По адресу, записанному условными значками, он нашел не самого Павла Аристарховича, а его старую кухарку Меланью.

Меланья отработала в доме Ртищева не один десяток лет, и Борис не раз и не два едал ее дивную стерляжью уху и котлеты де-воляй, жаркое из телятины и рыбное заливное, а ее чудесный смородиновый десерт и восхитительное полосатое бланманже он не мог вспоминать без слез. Летом Меланья, разумеется, выезжала с барином в Озерки, и когда дядя Па отправлялся в поход с «индейцами сиу», кухарка давала им с собой запас чудных яблочных пирожков.

– А где барин-то, Павел Аристархович? – проговорил Борис, понизив голос и нагнувшись к самому уху Меланьи.

– Ох… – она горестно сморщилась, приложила к глазам уголок платка, – такое горе, такое горе…

– Умер?! – ужаснулся Борис.

Ответить Меланья не успела.

– Это кто там пришел? – раздался у нее за спиной визгливый голос. – Это что, разве уплотнительная комиссия?

Борис оглянулся.

Только теперь он понял, что с лестницы попал прямо в кухню, плотно заставленную крошечными кривобокими столиками и шкафчиками многочисленных жильцов. На кухне не было никого, но зато из коридора выглядывало несколько озабоченных физиономий.

– Это племянник мой из деревни приехал! – сообщила Меланья любопытствующим и потащила Бориса за собой, шепнув: – Пошли, Борис Андреич, в мою комнатку, а то эти ироды так и вынюхивают…

– Что-то этот гражданин на деревенского не очень смахивает… – послышался за спиной Бориса подозрительный голос. – Надо бы документы проверить, что за племянник…

– Вам надо, Наталья Семеновна, вы и проверяйте…

Продолжения дискуссии Борис не расслышал, потому что Меланья протащила его по длинному коридору, заставленному бесчисленными сундуками и ломаной мебелью, затем нырнула в узенький коридорчик и буквально втянула в комнатку возле другой двери – дубовой, с резными филенками – и захлопнула за собой дверь.

Комнатка была так мала, что скорее напоминала не человеческое жилище, а внутренность сундука или чемодана. Большую часть этой каморки занимала узкая койка, аккуратно застеленная белым пикейным одеялом. Впрочем, и все остальное в этой комнатке было чистенькое и аккуратное – Меланья всегда отличалась пристрастием к порядку.

– Так что Павел Аристархович? – повторил Борис свой вопрос. – Неужели умер?

– Хуже, батюшка, хуже! – запричитала кухарка и снова промокнула глаза концом платка.

– Господь с тобой, Меланья! Что же может быть хуже смерти?

– Ох, батюшка, не скажи! Ежели приличная христианская кончина, так это разве ж плохо? Батюшка причастит, соборует, после отпоют, все честь по чести, в чистый гроб положат… свечи горят, иконка на груди – что ж тут плохого?