Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что, тоже арестовали?

– Совершенно верно! По обвинению в превышении власти. Вместо него поселили работника Коминтерна, но моя кухарка сообщила, что минувшей ночью арестовали и этого, за шпионаж. Кухарки, знаете ли, всегда очень хорошо информированы…

– Сейчас из его квартиры вышли трое чекистов…

– Ну ясно! Устроили в квартире засаду, ждут, кто придет к этому коминтерновцу…

Борис снова порадовался, как удачно на этот раз выпутался из неприятностей: если бы он постучал в квартиру Ртищева, не миновать бы ему обвинения в шпионаже!

Он распрощался с симпатичным доктором и вышел на улицу, благополучно миновав бывшую квартиру Ртищева на третьем этаже. Отмахав пешком несколько кварталов и сдерживая желание оглянуться, Борис наконец замедлил шаг, закурил папиросу и задумался.

Милейший доктор был не прав, утверждая, что профессора Ртищева нет в живых. Во всяком случае, после ареста в девятнадцатом году его выпустили, раз он сумел передать информацию в Париж. Где он живет? Да где угодно.

С другой стороны, если Ртищев просил прислать Бориса, стало быть, верил, что Борис сумеет догадаться, где его искать.

Что ж, Борис знает только еще одно место, где он встречал Павла Аристарховича, – дача в Озерках. Он понятия не имеет, цела ли дача и кто там сейчас живет, но это единственное место, где можно искать профессора Ртищева.

Правда, Серж не велел ему соваться никуда, кроме квартиры. Но Борис решил, что до встречи в чайной остается еще часа три, он как раз успеет проверить дачу.

До Озерков было далековато. Борис на этот раз решил взять извозчика, свистнул проезжавшему мимо ваньке. Услышав, что ехать нужно аж в Озерки, и оглядев седока, тот замотал головой:

– Не, гражданин барин, туды не поеду! Нехорошее место… лошадь отберут, пролетку отберут, хорошо, если самого не пристукнут! Не проси, и за три мильона не поеду! Опять же, кто тебя знает – может, ты налетчик! Щас такой народ – прости, Господи! Отца родного за двугривенный прирежут!

Не сломленный первой неудачей, Борис засвистел следующему извозчику. Тот тоже не согласился ехать в Озерки. Только третий извозчик, старый вологодский крестьянин на разбитой двуколке, запряженной полуживой клячей, такой же старой, как хозяин, кряхтя и охая, согласился отвезти Бориса в Озерки за два миллиона.

Кляча, екая селезенкой и спотыкаясь на торцах мостовой, неспешно плелась через Петербургскую сторону. Извозчик попался разговорчивый: он то что-то недовольно бормотал себе под нос, то разговаривал со своей лошадью, убеждая ее прибавить шагу и обещая по возвращении домой угостить овсецом. Тут же он начинал громко жаловаться на дороговизну овса, хлеба и прочих жизненных припасов, на свою поясницу, которая ноет мало того что ко всякой непогоде, так еще и ко всем революционным праздникам.

Из темной подворотни выскочил мальчишка лет десяти в рваном треухе, запустил в дряхлую клячу камнем.

– У, ирод! – Извозчик замахнулся на малолетнего хулигана кнутом, но того уже и след простыл.

– Что с него выйдет, окромя налетчика? – проговорил старик, повернувшись к седоку. – Не, товарищ барин, как хотите, а пока все нонешние мальчишки не перемрут, порядка в России не будет! Анафемское племя!

Лошадь тихонько заржала, словно возражая хозяину.

– А ты чего тут агитируешь? – напустился на нее старик. – Тебе пока что права голоса никто не давал! Не было такого указу, чтоб лошадям агитировать! Ты вон лучше топай поживее, ногами шевели, а то до самого лета тащиться будешь! Ползешь, понимаешь, нога за ногу, как антидюринг какой-нибудь! – Тут же, по непонятной аналогии, он переметнулся на вопросы гигиены и здравоохранения: – Вот ты, товарищ барин, судя по внешности, ученый человек. Может, даже грамотный. Вот, к примеру, какой платформы ты придерживаешься относительно тифа?

– Платформы? – недоуменно переспросил Ордынцев, который все еще не мог привыкнуть к новому совдеповскому жаргону. – Какой еще платформы?

– Так, к примеру, ходила тут одна грамотная, агитировала, что тиф происходит по причине вошей. Что от грязи воши заводятся, а через них уже тиф происходит. Так что если мыться чаще и волоса керосином мазать, так будто и тифа не будет.

– А вы разве с этим не согласны?

– У меня на этот счет имеются личные конкретные возражения. Ты, товарищ барин, посмотри: воши, они завсегда были, и при Николае Втором Кровавом, и при Александре Третьем Миротворце, и даже при Александре Втором Освободителе. Воши-то были, а тифа не было! Ну, если и был, так самую малость. Не так, чтобы от него народ цельными губерниями мер. Так что я так полагаю, что неверная эта агитация! Вовсе не от вошей тиф заводится!

– А от чего же? – заинтересовался Борис.

– Известно отчего! От гнилой овощи! – поучительно проговорил старик. – Еды хорошей нету, а если и есть – так такая дорогая, что не подступишься. Вот народ с голодухи и лопает всякую гнилую овощь! Оттого-то тиф и пошел. А они все насчет воши агитируют. Дали бы народу жрать как следует, вот бы и тифу не было. А то все только насчет чистоты да вшей талдычат!

– Интересная гипотеза! – проговорил Борис.

– Ты, товарищ барин, зря на меня такими словами выражаешься! – обиделся старик. – Я, между прочим, не какая-нибудь гипотеза, я почитай всю Крымскую войну прошел!

Борис хотел что-то ответить, но старик огляделся по сторонам и объявил:

– Ну, вот они – твои Озерки! До Озерков подряжались, так что, стало быть, попрошу рассчитаться по совести, а дальше я не поеду: места тут нехорошие, опасные.

Ордынцев отсчитал извозчику оговоренные два миллиона, тот, по заведенному порядку, заявил, что надо бы прибавить по случаю дороговизны припасов, но без особенного энтузиазма, и затем, легонько хлестнув свою клячу, отправился восвояси.